Телефон/факс:

8 (495) 959-92-76

Неправославные авторы святоотеческих книг

Пять святоотеческих сочинений,
написанных неправославными

Есть книги, которые имеют в Православии статус «святоотеческих», при том что их авторы не были православными. Воздержимся от выводов по этому поводу — просто предлагаем иметь в виду этот факт при разговоре об «инославных, еретиках, раскольниках, иноверцах».

«Невидимая брань»
Преподобный Никодим Святогорец
«Невидимая брань» — одно из самых авторитетных и популярных аскетических руководств. Однако на самом деле Никодим Святогорец — не автор, а переводчик «Невидимой брани».

Автор ее — иезуит Лоренцо Скуполи. Поэтому выход этой книги — интересный прецедент обращения великого православного святого (причем крайне консервативного склада) к католической духовности. Важно помнить о нем сейчас, когда «ревнители православия» всякое обращение к католическому наследию считают чуть ли не ересью.

Никодим Святогорец многое в своем переводе «Невидимой брани» изменил, и многое добавил от себя. Феофан Затворник, в свою очередь, перевел «Невидимую брань» на русский со своими правкам и добавлениями.

«Невидимая брань» Никодима Святогорца — это руководство в той войне «не против плоти и крови, а против сил, господств и престолов, против духов злобы поднебесных», которую ведет — или должен вести — каждый христианин.



 

«Илиотропион»
Святитель Иоанн Тобольский

«Подсолнечник, представляющий сообразование человеческой воли с Божественной» — тоже перевод иезуитского труда, а именно книги немецкого католического богослова, учителя риторики Мюнхенской семинарии ордена иезуитов Иеремии Дрекселя «Heliotropium, seu conformatio humanae voluntatis cum divina», изданного в 1627 г. в Мюнхене.

«Heliotropium…» в 1630 г. был переведен на польский язык, а в 1688 г. в Москве издан перевод с польского на русский иеродиакона Феофана. Святитель Иоанн взял для перевода латинский текст, переработал его, адаптировав для православного русского читателя.

В русском переложении сочинение «настолько органично вошло в круг популярного православного назидательного чтения, что уже неразрывно связывается с именем своего переводчика» (из предисловия священника Александра Гумерова).

«Илиотропион» — богословский трактат, посвященный проблеме согласования Божественной и человеческой воли. В сочинении в значительной степени отражено богословие свт. Иоанна, основанное на творениях св. отцов древней Церкви. Наряду с многочисленными ссылками на западных отцов: блж. Августина (тема взаимоотношения воли Божией и воли человека затрагивается в большинстве его произведений), прп. Иоанна Кассиана Римлянина, Иеронима Стридонского, свт. Амвросия Медиоланского; и на позднейших католических богословов: Бернарда Клервоского (XII в.), Фому Аквинского (XIII в.), Фому Кемпийского (XV в.) и др. — в произведении много обращений к восточным отцам: свт. Василию Великому, свт. Иоанну Златоусту, прп. Нилу Синайскому, прп. Иоанну Дамаскину и др.

Популярности «Илиотропиона» способствовало то, что он насыщен рассказами-примерами из Священного Писания, житий святых и вселенской истории, которые разъясняют сложные богословские вопросы.



 

«Жития святых»
Святитель Димитрий Ростовский

«Жития святых» свт. Димитрия не является в точном смысле переводом чего-либо, однако святитель использовал в их написании множество источников, главный из которых — свод «Acta sanctorum». Авторы свода — болландисты — католическая конгрегация, состоящая преимущественно из учёных-иезуитов, которая занимается собиранием, сочинением и изданием Житий святых и манускриптов. Т. е. и в этом столь популярном у православных труде обнаруживается «иезуитская основа».


 

Добротолюбие
«Наставление о нраве людей и благом жительстве»
Преподобный Антоний Великий

Добротолюбие — обширная антология мистических и аскетических сочинений различных авторов открывается «Наствлением» преп. Антония Великого.

Известно однако, что автор «Наставления» — другой Антоний, Антоний Мелисса, византийский духовный писатель. Однако это не самое интересное.

Мелисса в «Наставлении» подобрал цитаты из стоических и неоплатонических философов: Сенеки, Эпиктета, Марка Аврелия и Саллюстия, немного их «христианизировав»: в тексте не упоминаются Иисус Христос, Богородица, таинства, Церковь, нет цитат из Писания.

Таким образом, Добротолюбие открывается стоически-неоплатоническим трактатом.



 

«Повесть о Варлааме и Иосафе»
Преподобный Иоанн Дамаскин

Иоанн Дамаскин — безусловно, не автор «Повести». Об авторстве и дате написания ее спорят до сих пор. Нам интересно другое — почти наверняка это сочинение — христианизированные буддийские легенды.

«Повесть о Варлааме и Иоасафе» — одна из самых популярных книг Средневековья — носит полностью легендарный характер. Фактически, «Повесть» — художественная литература приключенческого (сказочного) характера, но аскетически и моралистически окрашенная.

Обычно «Повесть о Варлааме и Иосафе» характеризуют как христианизированный пересказ жизни Будды. Но есть весомые мнения в пользу самостоятельности сюжета «Повести». Аверинцев, к примеру, справедливо замечал, что шок человека, «у которого все есть» от встречи с болезнью, старостью и смертью — безусловно общечеловеческий феномен. Передать этот шок сюжетом о молодом принце, столкнувшегося с больным, стариком и трупом — очевидный ход. Так или иначе, «Повесть о Варлааме и Иосафе» не просто так стала одним из самых популярных произведений христианского мира. «Повести» удалось передать исходный человеческий опыт, о котором мы говорим, в «легкой, увлекательной форме».



Монофизиты, мессалиане, несториане

Приведем три более сложных случая на ту же тему



Сочинения Дионисия Ареопагита

Анонимный писатель, скрывшийся под именем священномученика Дионисия Ареопагита, ученика ап. Павла. Почти наверняка можно говорить о продуманности такого псевдонима: Псевдо-Дионисий Ареопагит как бы воплощает собой неоплатоническую философию, наконец-то нашедшую истину — Христа.

Если мы верно угадали замысел этого великого анонима, то он не мог выбрать лучшего образа: настоящий Ареопагит, древний эллин, в самом сердце античных Афин — Ареопаге, принял решение последовать за апостолом Павлом, услышав его безумную проповедь о Неведомом Боге. Аналогично псевдо-Дионисий Ареопагит — утонченный, блестящий неоплатоник, эллин от эллинов, бросил себя на воспевание Неведомого Бога, открывшегося во Христе.

Споры о том, к каким кругам принадлежал Псевдо-Дионисий Ареопагит идут до сих пор: монофизит он или православный? грек, сириец или грузин?

Впервые Ареопагитики были обнародованы монофизитами в прениях с православными. Очень быстро они были реабилитированы — в основном стараниями Максима Исповедника — и поныне являются одним из самых авторитетных текстов в Православии.

Кем бы ни был этот человек, он не дает раскрыть себя и спустя полторы тысячи лет. Псевдо-Дионисий хотел оставить только одно: гимн Неизреченной Красоте, путеводитель Ума к Светоносной Тьме. И этот замысел не погубить даже жадным до «атрибуций», «датировок» и «влияний» историкам и филологам.



 

«Духовные беседы»

Эти величайшие тексты христианской мистики, приписываемые Макарию Великому — тот же случай, что и у Дионисия. И здесь есть та же «близость» к ереси — в данном случае к мессалианм или евхитам.

Мы не знаем, кто автор «Бесед» и из какой среды — православной или нет — он вышел. Мы знаем две вещи: «Беседы» во многом напоминают мессалианство и безусловно принимаются Православием как ценнейшая книга.



 

Творения Исаака Сирина

Исаак Сирин — великий духовный наставник. Он описывает путь христианина к Богу как путь освобождения: покаяние (обращение от рабства греху к Богу), очищение (стяжание свободы), совершенство (полнота любви и восторга). Суть подвига, уготованного каждому монаху — молитва — устремление души к Богу, а в идеале — Богообщение. В начале молитва — от недостатка, в конце — полнота радости. Молитва зажигает любовь, и в совершенном монахе любовь безмерна.

Вот слова Исаака Сирина, вошедшие в самую основу Предания: «Достигших совершенства признак таков: если десятикратно на день будут преданы на сожжение за любовь к людям, не удовлетворяются сим».

Мало кто так сильно запечатлел евангельскую любовь и сострадание как Исаак Сирин: он молился и за животных, и за самого дьявола. И ад, по учению Исаака Сирина, — любовь Божья, которые грешники воспринимают как боль и страдание, именно потому, что они грешники — грех в неприятии любви, в ненависти к любви.

Интересен «эклессиологический казус» Исаака Сирина — он принадлежал к Церкви Востока, считавшейся византийцами несториаснкой, то есть еретической. Тем не менее, Исаак Сирин всегда и везде в православном мире признавался безусловным авторитетом.



Католик и протестант о Православии

Есть и обратные примеры. Расскажем о католических и протестантских книгах, «заимствующих» идеи у Православия.



 

«Духовная традиция восточного христианства»
Фома Шпидлик

Фундаментальный труд Фомы Шпидлика, одного из главных специалистов по восточной патристике и духовности, иезуита, кардинала, духовника Римского Папы Иоанна Павла II. Несмотря на обстоятельность и глубину, эта книга написаны доступным языком. Дадим слов автору:

«Соседство двух слов, в этом выражении поставленных рядом, наводит на размышления! Разве не три наиболее священных для христианина слова находим мы в нем: Бог, Слово, Дух?.. Подобно тому, как от долгого употребления ветшают одежды, выражения со временем неминуемо становятся безликими. Поэтому, когда встречаешь их облаченными в прежнее сияние, тебя неизменно охватывает удивление.

Подобным же образом обстоит дело со словом «богословие». В древности на христианском Востоке оно понималось как личное отношение к Богу-Отцу через Христа-Слово в Духе Святом, которое реализуется в молитве. Вот почему на христианском Востоке не существовали систематические изложения «духовного богословия» в их современном виде, тогда как необычайного расцвета достигла традиция наставлений и бесед о молитве. Феофан Затворник, классик русской духовной учености, в значительной степени настаивал на этом, добавляя: «Желанным было бы, когда бы кто-то собрал молитвы, сложенные святыми Отцами, ибо они составили бы подлинное руководство ко спасению».

«Это синтез? Это было бы слишком дерзко сказано. С самого начала мы ограничиваем себя рамками учебного пособия. Не без сожаления мне, пленнику постоянной необходимости сокращать, зачастую приходилось исключать удивительные тексты, не вдаваться в отдельные тонкости, не высказывать свою точку зрения на ту или иную проблему.

Составление руководства к духовной жизни представляется в некотором роде подобным написанию трактата по искусству вообще, музыке, живописи и так далее. Если хочешь остаться искренним, не должно выходить за пределы избранной системы представлений, претендовать на то, что предложенные тобой правила исчерпывающе полны, непогрешимы, применимы всегда и везде. Но остается фактом, что эти «правила», именно потому что они суть правила, обычно являются плодом длительного опыта сначала узкого круга людей, одаренных пониманием красоты, который затем все более и более расширяется. Именно так личный опыт становится преданием, традицией.

Аналогией, в частности, могут служить священные изображения. Русские иконы заключают в себе потрясающее богатство красок, способных вызвать самые разные по своему настрою переживания, хотя линии и формы почти всегда остаются неизменными, исторически сложившимися в иконописной традиции. Для западного мастера развитие и прогресс состоят в потворстве импульсам к изменению форм, «реструктуризации». Иконописец, напротив, с радостью пользуется установившимися канонами, исключающими какую бы то ни было внутреннюю творческую эволюцию».



 

«Иными глазами…»
Дональд Ферберн

«Взгляд евангельского христианина на Восточное Православие» Ферберна — уникальная книга: евангелик рассказывает своим единоверцам о Православии. Но книга эта будет интересна не только протестантам, но и самим православным — здесь им дана редкая возможность посмотреть на свою веру и Церковь со стороны.

Ферберн максимально благосклонен к Православию; «Иными глазами… » — чуть ли не апология Православия.

Во-первых, Ферберн просто рекомендует протестантам православное богословие Троицы и Воплощения (одна ипостасть и две природы во Христе). С большим недоверием он относится только к православному учению о обожении (к спасению как «процессу», а не к мгновенному акту).

Он также решает труднейшую (для протестанта) задачу рассмотрения того в Православии, что протестантам кажется «язычеством»: иконопочитание, поклонение мощам, общение святых. Ферберн, хотя и не поддерживает эти черты православного благочестия, весьма корректно объясняет, почему эти вещи нельзя считать «язычеством».

Наконец, Ферберн обсуждает один из главных пунктов критики Православия — «национализм». Вывод его таков: хотя «в быту» национализм в православных церквях встречается, однако самому Православию как таковому он никак не свойственен.


Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!