Телефон/факс:

8 (495) 959-92-76

Пять материалов о жертвах репрессий

Мученики за Христа: ХХ век

 

30 октября Россия отмечает день памяти жертв политического террора — эта традиция зародилась еще в советских тюрьмах в 70-е годы. Не единствеными, но многочислеными жертвами репрессий были верующие — те, кого мы почитаем как исповедников и новомучеников.

Дадим слово двум главным свидетелям преступлений советского тоталитаризма — Солженицыну и Шаламову.

Солженицын в художественном исследовании «Архипелаг ГУЛАГ» (глава «Вместо политических») писал: «Да не одни ж социалисты были теперь политические. Только сплеснутые ушатами в пятнадцатимиллионный уголовный океан, они невидимы и неслышимы были нам. Они были — немы. Немее всех остальных. Рыбы — их образ.

Рыбы, символ древних христиан. И христиане же — их главный отряд. Корявые, малограмотные, не умеющие сказать речь с трибуны, ни составить подпольного воззвания (да им по вере это и не нужно), они шли в лагеря на мучение и смерть — только чтоб не отказаться от веры! Они хорошо знали, за что сидят, и были неколебимы в своих убеждениях! Они единственные, может быть, к кому совсем не пристала лагерная философия и даже язык. Это ли не политические? Нет уж, их шпаной не назовёшь.

И женщин среди них — особенно много. Говорит Дао: когда рушится вера— тогда–то и есть подлинно верующие. За просвещённым зубоскальством над православными батюшками, мяуканьем комсомольцев в пасхальную ночь и свистом блатных на пересылках— мы проглядели, что у грешной православной Церкви выросли всё–таки дочери, достойные первых веков христианства, — сестры тех, кого бросали на арены ко львам.

Христиан было множество, этапы и могильники, этапы и могильники, — кто сочтёт эти миллионы? Они погибли безвестно, освещая, как свеча, только в самой близи от себя. Это были лучшие христиане России».

Так говорит Солженицын — православный христианин. А вот что пишет атеист Шаламов: «в лагере только одна группа людей сохраняет в себе человеческий образ — религиозники: церковники и сектанты».

«Та безрелигиозность, в которой я прожил всю сознательную жизнь, не сделала меня христианином. Но более достойных людей, чем религиозники, в лагерях я не видел. Растление охватывало души всех, и только религиозники держались. Так было и пятнадцать, и пять лет назад».

«Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники — сектанты — почти все и большая часть попов».



1. «Факультет ненужных вещей». Юрий Домбровский

В одном ряду с Солженицыным и Шаламовым по праву стоит Юрий Домбровский — превосходный писатель и глубокий мыслитель. «Факультет ненужных вещей» (имеется в виду факультет права — ненужной в Советском Союзе дисциплины) — главное его произведение.

«Я стал одним из сейчас уже не больно частых свидетелей величайшей трагедии нашей христианской эры. Как же я могу отойти в сторону и скрыть то, что видел, что знаю, то, что передумал? Идет суд. Я обязан выступить на нем» — так говорил Домбровский о своей литературе.

Роман Домбровского рассказывает о судьбе арестанта Зыбина, защитника ненужных вещей, Корнилова — осведомителя, предателя этих вещей, и следователя-палача. «Эти трое: выгнанный следователь, пьяный осведомитель по кличке Овод (все, видно, времена нуждаются в своем Оводе) и тот, третий, без кого эти двое существовать не могли». В сплетении этих трех судеб перед нами разворачивается сюжет романа, богатого многими героями и событиями. А сокровенным ядром его становится евангельская история суда над Христом.

Надо иметь в виду, что «Факультет ненужных вещей» (как и его «пролог» — «Хранитель древностей») — во многом автобиографический роман. История ареста Зыбина — это во многом история ареста Домбровского. Следователи Домбровского выведены под своими собственными именами. Героиня романа Клара — это жена писателя, Клара Фазулаевна Турумова-Домбровская.

«А случилась вся эта невеселая история в лето от рождения Вождя народов Иосифа Виссарионовича Сталина пятьдесят восьмое, а от Рождества Христова в тысяча девятьсот тридцать седьмой недобрый, жаркий и чреватый страшным будущим год…»



2. «Письма с Дальнего Востока и Соловков». Отец Павел Флоренский

В 1933 году отца Павла Флоренского арестовывают. Через полгода его этапируют в лагерь на Дальнем Востоке. В 1934 — переводят на Соловки, в 1937 расстреливают.

Все это время отец Павел, великий христианский мыслитель, регулярно пишет своей жене и детям. О чем же его письма? Описания природы, стихи, задания детям — например, найти на карте место его пребывания… Книга писем Флоренского интересна во многих отношениях, но самое удивительное в ней — это свидетельство поразительных ума, силы, стойкости, веры в условиях, которых мы и представить себе не можем.



3. «Воспоминания». Сергей Фудель

Если вы не знаете, что посоветовать почитать «православного» своим знакомым (атеистам, верующим, агностикам, не важно) — рекомендуйте Фуделя. Это блестящий писатель, при этом поразительно «простой», понятный; это глубокий богослов беспримесно церковной мысли. Главное же в нем, то, что с трудом поддается описанию — это поразительный мягкий свет, бьющий из каждой строчки.

«Воспоминания» — одна из очень важных книг Фуделя. Вся его жизнь прошла под знаком гонений (не только из-за «отсидки»). «Живая жизнь» Церкви во врем гонений, исповедники, мученики, святые, вообще верующие в атеистической стране — вот о ком эта книга.

«Воспоминания» Фуделя у нас представлены в текстовом и аудио форматах.

Цитата из главной его книги «У стен Церкви»: «Я только раз в жизни испытал радости щедрости, а ведь есть и (сейчас) люди, которые несут щедрое сердце всю свою жизнь. Это было в Бутырской тюрьме осенью 1922 года, и это было как светлый ветер, выметавший сор души. Я готовился к этапу и раздавал, что имел, и, чем больше раздавал, тем глубже дышал воздухом свободы, в которой мы призваны быть всегда. И это время тюремного дерзания так и осталось сладчайшим временем жизни. Почему я тогда не умер?»



4. «Есть всюду свет… Человек в тоталитарном обществе». Хрестоматия

Собрание прозы, поэзии, мемуаристики, посвященное советскому тоталитаризму. Составитель — Семен Виленский, еще студентом севший в тюрьму за… стихи.

В книгу вошли произведения Платонова, Эфрон, Демидова, Заболоцкого, Набокова и многих других.

Книга представлена в текстовом и аудиоформате.



Лилия Ратнер. Работа из серии «Вместе с Ним и в тюрьме мы свободны. Без Него и на воле тюрьма».

5. Жизнь в СССР: испытание веры и подлинной человечности

Аудиозаписи бесед с удивительным людьми, которые рассказывают о жизни в СССР как верующих, так и обычных людей.

Лидия Ратнер, художник, участник выставки, разгромленной Никитой Хрущевым, автор серии графики, посвященной памяти новомучеников (один из коллажей этой серии — слева от этого текста). Лидия Николаевна рассказывает о жизни при Сталине и Хрущеве.

Ирина Языкова, искусствовед, участница христианского братства «Экумена», рассказывает о преследованиях за веру во времена Брежнева-Андропова.

Светлана Панич, литературовед, сотрудник Дома Русского Зарубежья им. Солженицына, делится своими мыслями о жизни людей советской эпохи.

Елена Санникова, правозащитник, рассказывает о примерах героизма советских политзаключенных, в том числе из собственного опыта.

Семен Виленский, прошедший через пыточную тюрьму «Сухановка» и несколько лагерей, ныне — руководитель историко-литературного общества узников ГУЛАГА «Возвращение», делится воспоминаниями о жизни и подводит итоги этого опыта.



Блаженны вы, когда будут поносить вас

Гонения на христиан в XX веке как будто вернули Церковь во времена Ее молодости, когда Христа убили, апостолов гнали, мученики были столпами Церкви, и было так очевидно, что неотмирное Царство и мир сей — несовместны. Такую картину рисуют святоотеческие тексты, созданные в первые века христианства (у нас они собраны в разделах «Мужи апостольские» и «Апологеты»).

Обратим особое внимание на «Послания» Игнатия Богоносца — жемчужину ранней христианской письменности. Тексты эти важны и прекрасны со многих сторон, но здесь мы их вспомнили из-за «богословия мученичества» Игнатия: «Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым».

Одно из лучшего, что вообще когда-либо было написано христианами — «Послание к Диогнету» (эпоха апологетов) — совершенное описание того, как должно жить христианам, подлинного места Церкви в мире сем. Горячо рекомендуем для внимательного прочтения.