на наш Телеграм
Монахиня Елисавета (Сеньчукова) в цикле текстов для «Предания.ру» продолжает объяснять, кто все эти люди, упоминающиеся в каноне, и зачем они нам нужны.
Мы подошли к последней, четвертой части Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Она гораздо меньше насыщена ветхозаветными образами, а среди имеющихся мы уже многие рассмотрели. Осталось совсем немного — и мы познакомимся со всеми ветхозаветными героями Канона. Впереди у нас еще одно его церковное чтение — в среду пятой недели Великого поста.
Многонациональный Вавилон или наднациональная Церковь?
Во второй песне четвертой части Канона нам напоминают историю Вавилонского столпотворения:
Столп умыслила ты, о душа, создать и твердыню водрузить твоими вожделениями; если бы Творец не обуздал замышления твои и поверг на землю ухищрения твои.
Сюжет известный: люди нисколько не были научены горьким опытом Всемирного потопа и снова начали задирать нос. На этот раз они решили построить башню до небес, чтобы сохранить о себе память в веках. Бессмысленное тщеславие Господу не понравилось, и Он «смешал языки»: сделал так, что люди перестали друг друга понимать. Так родились многочисленные языки.
Интересно, что единый язык люди получат в даре Пятидесятницы: у первых христиан встречался феномен глоссолалии — говорения на других языках, и уже во второй главе Деяний апостолов описывается, как сразу после сошествия Святого Духа ученики Христа вышли на улицы Иерусалима, «каждый слышал их говорящих его наречием» (Деян 2:6). Так родился единый многонациональный народ Божий.
В отличие от строителей Вавилонской башни, которые попытались влезть наверх, христиане пошли в разные стороны. Церковь, в отличие от той нелепой конструкции, строительство которой прекратил волевым решением Господь, и существует в веках.
Еще один интересный момент: есть мнение, что прототипом Вавилонской башни были зиккураты — памятники древнешумерской архитектуры, предположительно культового значения. Далеко не факт, что святой Андрей Критский об этом задумывался или вообще знал, но аналогия получается интересная: гора, образованная страстями, пороками и грехами, становится местом языческого поклонения — на этот раз самому себе.
Царь Тишины. Мелхиседек
Священнику Божию и царю уединенному, Христову подобию, в мире жизни в людях подражай.
Имеется в виду Мелхиседек, царь Салима — таинственный персонаж Книги Бытия. Авраам возвращался домой после победы над царями, попытавшимися угнать его имущество и племянника Лота. Навстречу ему вышел с хлебом и вином некий царь и священник и благословил именем Божьим. В Ветхом Завете никаких указаний на происхождение этого человека нет. В Новом, в Послании к Евреям, говорится, что у него нет ни отца, ни матери, есть только имя «Царь правды» מלכי צדק и функция царь «мира (покоя)» שלם, при этом он не является евреем, но знает и служит Единому Богу.
Таким образом, продолжается рассуждение, Мелхиседек является образом Самого Христа, Который не принадлежал к священническому роду, но есть Первосвященник.
Толкований по поводу этой загадочной фигуры очень много и в христианской, и в иудейских традициях, но автор Великого канона, кажется, имеет в виду самый простой смысл: храни внутреннюю тишину и мирное сердце, и тем спасешься.
Отпустить себе грех
Не будь столпом соляным, душа, обратившись назад, пример да устрашит тебя содомлян, на горе в Сигор спасайся.
Вернемся к уничтожению грешного города Содома.
Бог предупредил Лота и его семью о грядущей катастрофе, и тот, собрав свою семью, побежал в небольшой город Сигор.
Жена Лота обернулась посмотреть на гибнущий Содом — и стала соляным столбом. Образ этот толкуется однозначно: ко греху нельзя возвращаться даже в воспоминаниях, уходя — уходи.
Совет Критского архиерея можно толковать двояко: во-первых, не услаждаться воспоминанием о грехе, во-вторых — «отпустить его» в покаянии. Просто не вспоминать, даже с какой-нибудь назидательной целью («а сейчас я вам расскажу, как не надо делать»).
Царским достоинством, венцом и пурпуром одетый богатый человек и праведный, изобиловавший богатством и стадами, внезапно богатство потеряв, обнищав, царства лишился.
Если праведным был он и непорочным больше всех, и не избежал ловления и сетей обольстителя, ты же, грехолюбивая, окаянная душе, что сотворишь, если что-то неожиданное постигнет тебя?
Одно из самых странных мест Канона. Речь идет о праведном Иове, который не был виноват вообще ни в чем — просто над ним поставил эксперимент диавол, останется ли праведник праведником перед лицом несчастий. Каких «сетей обольстителя» он «не избежал», не совсем понятно. Возможно, автор имеет в виду, что это праведный Иов как раз не поддался искушению, а что будет с тобой, грешник?
Великая песнь надежды. Езекия
Исчезли дни мои, как сновидение встающего, посему, как Езекия, плачу на ложе моем, да продлятся годы жизни моей, но какой Исайя предстанет тебе, душа, если не всех Бог?
Езекия был царем Иудеи, и в отличие от многих своих предшественников, он был царем благочестивым: боролся с идолопоклонством, внимал пророку Исаии, а также заботился о гражданах (например, построил водопровод в Иерусалиме).
Однажды Езекия тяжело заболел. К нему пришел пророк Исаия и предупредил о скором конце. Что же сделал царь? Впал в депрессию? Отчаялся? Разгневался? Ничего подобного. Он заплакал и стал молиться. И Господь ему дал время пожить, через Исаию передав Свою волю: у Езекии есть еще пятнадцать лет.
Мы тоже можем молиться о продлении жизни. И, более того, если внимательно слушать святого Андрея Критского, то окажется, что ответит нам Сам Господь — даже не пророк.
Редкий пример, когда в Покаянном каноне звучит призыв не столько каяться, сколько не отчаиваться.
И в этом месте образы из Ветхого Завета заканчиваются. А это значит, что основной мотив покаяния — надежда.
Среди нас нет никого предопределенного к погибели. Бог откликается на просьбы — по крайней мере, в Библии мы видим не один и не два таких случая.
Вероятно, именно для того и писал святой Андрей Критский свою покаянную поэму, чтобы напомнить себе о надежде.
Великий покаянный канон вряд ли создавался для общественного чтения или, тем более, богослужебного использования. Но Церковь просто не могла пропустить такой светлый, несмотря на тяжеловесность и запутанность, текст.
Впереди у нас еще одно чтение Канона — в среду пятой недели Великого поста. Постараемся увидеть этот свет.
