на наш Телеграм
О фильме «Остров», который вновь идет в кинотеатрах.
Критики отмечают, что в фокусе внимания — чудеса, а не собственно христианство, что Дюжев не вписывается в контекст, а резонанс обусловлен тягой народа к сверхъестественному, в каком бы обличье оно ни приходило в наш мир.
С этим можно было бы согласиться с учетом того, что, во-первых, фильм как раз и предлагает внешний, не-из-церковный взгляд на покаянную святость юродивого Анатолия, а во-вторых, именно с этой точки зрения на первый план выходит событийный ряд — тому предсказал, того исцелил, той дал надежду и уберег от детоубийства.
Безусловно, народная молва обусловлена тем, что выходит за рамки и приносит пользу, отвечая потребности веровать в доброе нечто за пределами земной юдоли.
Это очень своеобразный превращенный модус любви.
Но Бог Евангелия не отвергает и такую архаичную и в то же время прагматичную религиозность, призывая сделать следующий шаг — к покаянию и подлинной встрече с Ним.
И на этом пути преображаются и блудницы, и духовные карьеристы, и отреченцы, и сборщики налогов, и отчаянные грешники, и возомнившие себя праведниками высокообразованные фарисеи.
В этой перспективе — и это уже в-третьих — Дюжев играет героя, продирающегося сквозь карьерные резоны к богопредстоянию. Насколько органично — вопрос открытый — но саму идею зритель считывает и эту линию вплетает в разворачивающийся киносюжет. Кульминацией его внутренних метаморфоз оказывается его исход к месту погребения почившего собрата. Исход с крестом на плечах.
Строго говоря, и новозаветные тексты повествуют о чудесах, о стремлении людей принести больных и одержимых к некоему целителю-пророку, о разрыве шаблона у хранителей скрепного благочестия в случае нарушения субботы.
Более того, именно это явное присутствие Неба в действиях Иисуса из Назарета позволяет Ему начать разговор о прощении грехов и, что важнее, о Том, Кто совершает и первое, и второе.
Фоновая молитва (Иисусова, псалмы) героя Петра Мамонова в «Острове» сопоставима с фоновой же Хоральной прелюдией фа-минор Иоганна Себастьяна Баха в «Солярисе», написанной на слова молитвы, обращенной ко Христу.
Возможно, здесь перед нами — киновоплощение запроса на пророческое служение в Церкви, имевшее место в первые века, но почти утраченное ныне.
В любом случае сама дискуссия о фильме «Остров» суть миссия, ибо обсуждаются вещи, достойные внимания, а задача сценариста, режиссера, оператора и актеров в том и заключается, чтобы подсветить и обозначить эти грани бытования Евангельской вести в сознании людей.
Фильм не претендует на то, чтобы быть пособием по «искусству святости», катехизисом или документальным свидетельством. Неслучайно в нем все условно — от гипотезы о существовании подобного действующего северного монастыря до разных маловероятных аспектов в жизни его насельников и паломников.
Все — кроме напряженного поиска смысла, покаянного плача и неземной северной красоты.
