на наш Телеграм
Наш рождественский цикл в этом году посвящен детским годам Иисуса Христа.
Детство Иисуса Христа в Евангелии не описано. Мы знаем лишь несколько эпизодов из Его младенчества и один из отрочества. Что происходило между возвращением в Назарет из Египта и побегом Отрока Иисуса от родителей в Храм, никому не известно.
Были попытки историю детства Спасителя даже не реконструировать, а сочинить, но ничего хорошего из этого не выходило. Некий текст V века, известный как «Евангелие детства от Фомы», в попытке описать всемогущество Господне доходит до абсурда и, как мне думается, прямого богохульства. Героя этого апокрифа недопустимо считать даже похожим на нашего кроткого Господа, Который «трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит» (Ис 42:3) и Который «пришел не погублять души человеческие, но спасать» (Лк 9:55). Ребенок из «Евангелия детства» иссушает, убивает и ослепляет, насмехается над учителем. На этом фоне даже «добрые» чудеса — накормил одним зерном бедных, исцелил раненного топором дровосека — выглядят демонстрацией силы, а никак не Его Божественной благости и милосердия.
Тем же, пусть и «в меньших масштабах», грешит «Псевдо-Евангелие от Матфея». Его Иисус воскрешает и исцеляет большинство своих «жертв», отгоняет драконов, а Ему и Его Матери служат дикие звери. Но и этому герою не хватает кротости и смирения, в которых мы безошибочно узнаем нашего Бога Воплотившегося.
Есть куда более светлый средневековый апокриф «Арабское Евангелие детства», в котором довольно много рассказывается о чудесных событиях из жизни Спасителя. Рядом с Ним исцеляются больные и бесноватые, разрушаются идолы, отступают бесовские наваждения и колдовские силы.
Но во всех этих эпизодах активную роль играет Дева Мария — это Она протягивает претерпевающей насилие от змея девушке обнять Младенца; Она купает Своего Сына, а использованная вода исцеляет от проказы; Она просит Дитя освободить от бесовских пут человека, превращенного в мула; Она же благословляет сжалившегося над Святым Семейством разбойника Тита, который, как обещает Ее Сын, станет благоразумным разбойником на соседнем с Ним кресте. Так что даже из этого текста мы ничего о том, каким Ребенком был Христос, мы не узнаем.
Почему же Господь скрыл от нас почти тридцать лет Своей жизни? Он нам не доверяет?
Чтобы ответить на этот вопрос, зададим встречный: а зачем нам это знать? И задумаемся.
Есть такое наблюдение из психологии. Если мужчина, встречаясь с женщиной, окружает ее всесторонней заботой, узнает все обстоятельства ее жизни, заваливает цветами и вообще не может прожить без нее ни одной минуты — скорее всего, он рано или поздно проявит себя как абьюзер: начнет ее преследовать, всячески лишать свободы и личного пространства, а потом и будет применять силу. Если родители, даже очень любящие и заботливые, чрезмерно опекают ребенка, не дают ему сделать и шагу без их контроля, лезут в его дневники и обижаются, если дитя сопротивляется («тебе есть что от нас скрывать?») — скорее всего, они не дадут ему построить свою жизнь, а если и дадут, то сами будут тяжело скорбеть, что птенец упорхнул из гнезда.
В сущности, Господь просит нас оставить Ему личное пространство, личные воспоминания, не забирать у Него все. Он и так для нас сделал больше, чем возможно человеку; Он безмерно, даже до смерти, смирился не просто перед Своим Отцом, а перед каждым из нас; Он отдал и продолжает отдавать нам Самого Себя. Но Он не растворился в нас. Человек отличается от другого человека именно наличием неповторимого опыта, который невозможно полностью «перекачать» в другого ни на одной флешке. Вот и у Господа Иисуса Христа есть такой опыт, которым Он не делится.
В Евангелии от Луки есть эпизод, который нам ясно показывает, что далеко не всем Он хочет делиться даже с самыми близкими. Это всем известная история об Отроке Иисусе в храме. Она очень понятная и очень «подростковая», и за ней стоит тайный страх каждого родителя.
Двенадцатилетний Подросток сбегает от родителей во время возвращения из традиционного пасхального паломничества в Иерусалим. Мария и Иосиф в панике ищут Сына по всему городу — и находят в Храме. С Ним все в порядке: Он внимательно слушает учителей Закона, интеллектуальную элиту нации, а те в свою очередь поражены его глубоким пониманием веры. Только вот стресс, перенесенный Марией и Иосифом, остается с ними.
Надо сказать, они очень терпеливые родители — Иосиф не хватается за ремень или что там использовали в те времена с воспитательными целями, а Мария лишь кротко спрашивает: «Чадо! что́ Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя» (Лк 2:48).
И тут мы наблюдаем типичную картину подростковой сепарации —фактически Отрок Иисус говорит, что не обязан им отчитываться. «Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что́ принадлежит Отцу Моему?» (Лк 2:49). Да, Он еще почти ребенок — в иудаизме совершеннолетие у мальчиков, бар-мицва, наступает в тринадцать лет, а Ему только двенадцать, но у Него есть Своя жизнь.
Святое семейство — уникальный домашний социум. В Евангелии нет ни малейшего указания, будто дальше последовал скандал. Родители «не поняли сказанных Им слов», но приватности, так сказать, не нарушали, а просто отвели Его домой. Там, кстати, сказано в следующем же стихе, Он «был в повиновении у них», то есть слушался старших, как и полагается благоразумному ребенку. Но Мария сохраняет Его слова в Своем сердце, то есть бережно и уважительно принимает выбор, взгляды, высказывания Своего Сына.
Можно сказать, это пример и урок всем нам. Не надо лезть никому в душу, даже Самому Христу — и особенно Христу. Размышляйте о том, о чем Я вам рассказал, говорит Спаситель. Читайте то, что написано для вас Моими первыми учениками. Думайте. Не додумывайте и не фантазируйте.
Собственно, весь прошедший Рождественский пост мы и пытались размышлять о том, что сказано в Писании: смотреть между его строчками, восстанавливать по песчинке мир, в котором жил и воспитывался маленький Иисус, предполагать — но ничего не придумывать.
