на наш Телеграм
Вместе с библеистом Владимиром Сорокиным погружаемся в историю поста в Библии и соотносим это со своей духовной практикой.
Книга Есфири — не самое частое церковное чтение, но она все же достаточно известна в христианской среде. История эта больше похожа на художественный вымысел, но нельзя исключить, что за ней стоят реальные события, хотя, конечно, автор Книги Есфири создал на их основе нечто наподобие исторической повести. В основе же этой повести — жизнь еврейской общины времен Вавилонского плена, личности Эстер (Есфири) и Мордехая, история верности Богу и ненависти тех, кому одинаково враждебны и Бог, и Его народ.
Впрочем, в Книге Есфири действие перенесено из Вавилона (где с большой степенью вероятности могли происходить описываемые события) в иные времена и в другую страну. Автор помещает своих героев в Шошан (Сузы), столицу великой Иранской империи, возникшей на развалинах Вавилонии. Греки называли эту империю Персидской, а ее жителей персами — и нам сегодня это название кажется более привычным, хотя сами жители этой страны называли себя иранцами, а страну — Ираном.
В эти времена, впрочем, во времена Ахашвероша (нам, как и древним грекам, знакомого под именем Артаксеркса), евреи уже не были изгнанниками, им по указу первого императора новосозданной Иранской империи, Кира Великого, была возвращена земля их отцов, Иудея, и новый, Второй храм уже был построен на месте разрушенного храма Соломона.
Однако нечто подобное описанному в Книге Есфири могло произойти раньше, в вавилонские времена, когда евреи жили не в Шошане, а в Вавилоне, столице Нововавилонского Царства, положившего конец истории старой, допленной Иудеи.
Для понимания описанной ситуации важно иметь в виду, что еврейская община Вавилона не была изолирована от местной жизни, такой цели у местных властей не было. Они, наоборот, стремились включить депортированных из Иерусалима евреев в жизнь Вавилона, надеясь на быструю ассимиляцию горстки евреев, которых было всего-то несколько тысяч, в огромном по тем временам почти полумиллионном мегаполисе.
Ассимилироваться им было легко: ни в языковом, ни в культурном отношении евреи в те времена почти не отличались от вавилонян. Единственным существенным различием было различие религиозное: еврейский монотеизм принципиально отличался от вавилонского многобожия. Те, кто сохранял верность вере отцов, оставались евреями, те же, кто от нее отказывался, быстро ассимилировались.
Между тем евреи, оказавшись в Вавилоне, не сидели сложа руки. После первого шока они стали активно использовать все имевшиеся в Вавилоне возможности (которых в большом городе было много) не просто для выживания, но и для полноценной жизни.
Вначале депортированные в Вавилон евреи думали, что все это закончится быстро и они вскоре вернутся домой, но когда стало понятно, что в Вавилоне они надолго, началось активное обустройство на новом месте. И дело было не только в том, чтобы найти средства к жизни (и работы, и способов выгодного вложения денег, у кого они были, в крупном торговом городе было вполне достаточно), но и в том, чтобы сохраниться как народу, как (теперь уже) этноконфессиональной общине, где национальная и религиозная составляющие связаны нераздельно.
Такой общиной и стали евреи в Вавилоне, так, что отказ от веры был не только отказом от Бога, но и отказом от своего народа, от своей национальной идентичности. Не случайно, судя по имеющимся у нас сегодня данным, именно там, в Вавилоне, появились первые синагоги, а впоследствии, после плена, именно Синагога (уже с большой буквы, как единая религиозная община) стала основой не только религиозной, но и национальной еврейской жизни.
В таком контексте понятной становится ситуация Эстер и Мордехая. В книге она описана как конфликт двух придворных партий, одна из которых если и не была полностью еврейской, то, по крайней мере, была связана с еврейской общиной.
Поражение этой партии не могло не сказаться на всей общине, даже если допустить, что масштабы и возможных гонений, и ответных действий общины, как они описаны в Книге Есфири, несколько преувеличены, как это бывает в художественном произведении. И тут роль Эстер (Есфири) оказалась решающей.
Не исключено, что и здесь мы имеем дело с художественным сюжетом, но сама ситуация не становится от этого менее жизненной и не перестает быть вполне реалистичной: с одной стороны, спокойная жизнь при дворе в качестве любимой царицы, с другой — риск всем этим и самой жизнью ради своего Бога и своего народа.
В такой ситуации, чтобы решиться на тот шаг, который поставит на грань жизни и смерти, пост не просто полезен, но иногда и прямо необходим (Есф 4:13–17).
В самом деле: в определенный момент постящийся оказывается (не только физически, но и психически) вне привычных рамок, и тут ему становится совершенно ясно, что на самом деле для него важно и чем он готов ради этого пожертвовать.
Можно, конечно, возразить, что многие бывали совершенно спокойны даже накануне смертной казни и притом без всякого поста, не теряя ни сна, ни аппетита. Здесь, однако, ситуация все же несколько иная. Приговоренному к смерти не на что надеяться, ему не из чего выбирать, он уже выбрал свой путь раньше, и этот выбор, каким бы он ни был, как видно, привел его к соответствующему финалу. Теперь его поведение определяет лишь страх смерти или его отсутствие, но отнюдь не муки выбора дальнейшего пути.
В случае же Эстер (Есфири) речь идет именно о выборе, ведь она могла в любой, даже в самый последний, момент отказаться от своего намерения.
При этом важно понимать и помнить, что пост сам по себе не прибавляет человеку ни храбрости, ни решительности, он лишь очищает сознание и обостряет восприятие.
Храбрость и решимость сделать правильный выбор дает Бог, если, конечно, для самого человека важно то, на что он решился.
Тут необходимо иметь в виду, что жизнь человека и его поведение определяется его системой ценностей (подлинной, разумеется, а не декларируемой), и именно она проявится в момент принятия решения и станет самому человеку совершенно ясной в тот момент истины, который нередко наступает как раз во время поста. Если в этот момент выяснится, что на самом деле для человека его собственное благополучие и есть высшая ценность, он вполне может скрыться, сбежать, отказаться от того, ради чего постился.
Пост не делает человека лучше, он лишь выявляет то, чем человек живет на самом деле, иногда к удивлению и разочарованию самого человека.
Правда, в библейских книгах таких примеров мы не найдем, но оно и понятно: про таких людей не пишут в книгах и не поют в песнях. Во всяком случае, как о героях.
Чтобы знакомиться с материалами цикла раньше других, можно подписаться на нашу великопостную рассылку.
