на наш Телеграм
Монахиня Елисавета (Сеньчукова) в цикле текстов для «Предания.ру» продолжает объяснять, кто все эти люди, упоминающиеся в каноне, и зачем они нам нужны.
Лот праведный — или не праведный?
Следующий образ парадоксален.
Когда огнь от Господа Господь одождил, попалил некогда землю содомскую. На горе спасайся, душа, как Лот, и устремляйся в Сигор. Беги, душа, от горения; беги от горящего Содома, беги от погубляющего божественнаго пламени.
Фигура праведного Лота, мягко говоря, неоднозначна. С одной стороны, в сравнении с жителями Содома он был действительно праведен — во всяком случае, законов гостеприимства не нарушал и надругаться над гостями не позволил. С другой — это очень специфическая праведность древнего мира, где предложить насильникам родных дочерей было вполне нормально. С третьей — праведник, выведя свою семью из проклятого места, ухитрился так набраться, что вступил в недозволенную связь с теми самыми дочерьми. Позвольте не рассматривать всерьез аргумент «они сами его для этой цели напоили».
В каноне имеется очевидное противоречие библейскому тексту. Возможно, это не ошибка, а так и задумано. Бог говорит Лоту:
«Спасай душу свою; не оглядывайся назад и нигде не останавливайся в окрестности сей; спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть» (Быт 19:17),
— а Лот Его не слушается и просит разрешения уйти в маленький городок Сигор и там пересидеть огненную бурю. Господь не возражал, но затем «выслал его из среды истребления» — и направил жить в пещеру в горе. Возможно, той самой горе, куда праведник должен был взойти изначально — то есть в итоге Лот попадает не на вершину, а в пещеру. И именно в той самой горе и происходит страшная история с дочерьми.
Вообще-то перед нами пример того, что бывает, если не слушаться Бога. Тебе ясно сказано: эвакуируйся подальше от грешников. А ты отвечаешь: ой, а можно я пойду к грешникам поменьше? Ну, иди. Только потом не жалуйся.
Лот и не жаловался. И в Писании о нем дальше нет ни слова. Видимо, Бог больше с ним не возился. Взрослый человек, в конце концов, сам должен решать, кому кланяться — Всевышнему или своим капризам и страхам, приводящим к трагедии.
Зато в следующем тропаре Великого покаянного канона душа человеческая взывает:
«Согрешил я один пред Тобою, согрешил более всех, Христос Спаситель, не презирай меня. Ты — Пастырь Добрый, отыщи меня — агнца, и не презирай меня, заблудившегося».
То, чего так и не сделал Лот, предстоит сделать слушателю канона. Покаяться и попросить Бога обратить на него внимание, найти меня в этой ужасной пещере (овечка, испуганно забившаяся в пещеру, — очень понятный образ). Да, я грешник, я падаю, падаю порой страшно — но я больше так не буду!
Угрызения совести как путь к добродетели (Иаков)
Следующий ветхозаветный герой — внучатый племянник Лота, предок всех евреев Иаков.
Лествица, которую в древности видел великий в патриархах, изображает восхождение делами, представляет возвышение разумом. Душа моя, хочешь ли жить деянием, разумением и созерцанием, обновися.
Образ «лествицы Иакова» как восхождения к совершенной добродетели во время жизни Андрея Критского уже был известен: за сто лет до этого была написана «Лествица райская» преподобного Иоанна Лествичника, быстро ставшая учебником практической аскетики.
Напомним: праотец Иаков увидел во сне лестницу; по ней поднимаются и спускаются ангелы, а на вершине стоит Бог и его, Иакова, благословляет. Иаков пробуждается, понимает, что место это не простое, а «врата небесные» (кстати, в христианской традиции лестницу Иакова понимали в том числе и как образ Богородицы, через Которую на землю пришел Христос), ставит жертвенник и обещает, что если с миром вернется в эти края, то этот жертвенник станет для него постоянным местом поклонения Богу.
Что значит «если»? Что произошло с Иаковом, что ему пришлось ночевать в чистом поле и смотреть мистические сны?
А произошел у Иакова конфликт со старшим братом Исавом. Конфликт крайне неприятный и всем хорошо известный. Как-то туповатый (скажем честно) Исав продал Иакову право называться старшим за тарелку супа. Через некоторое время Иаков приходит к умирающему отцу под видом брата и заставляет его благословить. Исав сильно обижается, мягко говоря, и обещает убить младшенького. Иаков вынужден бежать к дяде по матери — и именно в дороге снится ему та чудесная лестница.
Забегая вперед: все кончилось хорошо, братья помирились, Иаков вернулся на место видения, поставил там памятник-жертвенник и назвал место Бейт-Эль — дом Бога.
Есть ли тут урок для нас (кроме очевидного, что если ты откуда-то упал, то надо подниматься)?
Безусловно.
Первое, что надо понять: манипуляциями и враньем можно добиться самых разных благ, но отвечать придется как минимум собственным покоем. Иаков не просто поссорился с братом — он лишился дома. Конечно, есть и совершенно бесстыдные люди, которые самых родных людей готовы облапошить без малейших угрызений совести — но такие люди, пожалуй, не ходят на Великий покаянный канон. Если человек считает, что ему хотя бы формально надо покаяться — значит, он уже понимает, что сделал что-то не то.
Второе: даже падшему человеку Бог буквально на пальцах, в простейших примерах, показывает, куда надо двигаться. Вот лестница — иди вверх. Очевидно? Да вот не всем. Огромное количество людей, совершив тот или иной проступок, скатываются все ниже и ниже, утешая себя: «еще будет время исправиться!» или (что еще хуже) «да смысла уже нет, ничего не исправить».
Не делайте так.
На этом история Иакова не заканчивается, а приобретает романтический оттенок — и, пожалуй, это один из первых романтических сюжетов в мировой литературе.
Пятиминутка романтики (Рахиль)
Зной дневной претерпел по нужде патриарх, перенес и холод ночной, ежедневно укрываясь, пасущий стадо, труждаясь и работая, да две жены сочетает. Жены мне две разумей деяние и разумение в созерцании: Лию, деяние как многочадную, Рахиль же — разумение, как многотрудную, ибо без трудов ни деяние, ни созерцание, душа, не совершатся.
Иаков влюбился в свою родственницу, двоюродную сестру Рахиль, захотел на ней жениться (тогда такие браки разрешались) и пообещал ее отцу, что будет семь лет работать у него пастухом. Будущий тесть был очень доволен: кто ж от бесплатной рабочей силы отказывается? Но через семь лет Иакову аукнулся его обман. На этот раз перехитрили его. На свадьбе в качестве невесты ему подсунули Лию — старшую сестру Рахили, заявив, что нехорошо младшей выходить замуж первой. А за Рахиль он должен был отработать еще неделю и после свадьбы — новые семь лет.
Любовь — великая сила, в том числе и мотивационная. Иаков женился на обеих сестрах. Рахиль была любимой женой, но ей Бог долго не давал детей. Лия была родила мужу шесть сыновей и одну дочь, еще двоих сыновей родила ее служанка, ставшая наложницей Иакова. Служанка Рахили родила двоих, а потом и сама Рахиль родила двоих мальчиков. Вторые роды были тяжелыми, и она умерла. Несмотря на то, что любимой женой была Рахиль, в Священной истории гораздо более высокую роль получил сын Лии — Иуда. Его дальним потомком по плоти станет Господь Иисус Христос.
Я привожу столь подробный контекст неслучайно. Автор Канона прекрасно знает этот сюжет и не просто призывает трудиться ради спасения души.
Довольно часто верующие люди слегка перегибают палку с молитвенным деланием («созерцанием», «разумением») в ущерб практическим делам («деятельность»). А нужно работать и над тем, и над другим. Причем для спасения в конечном итоге более необходимы дела, чем духовные упражнения.
Хотя, разумеется, возвышенные духовные чувства переживать гораздо приятнее, чем выносить горшки за больными или даже просто ответственно подходить к работе.
Дети Иакова: «Мы живем в городе братской любви»
Итак, у Иакова было двенадцать сыновей. Люди они были непростые. Старший, Рувим, совершил очень тяжелый проступок: вступил в связь с наложницей отца. В Каноне этому эпизоду посвящены буквально две строки, но они нам тоже будут полезны:
Рувиму подражая окаянный, содеял я беззаконное и преступное дело пред Богом Всевышним, осквернив ложе мое, как отчее он.
Что же получается, нельзя оскорблять не только другого (в данном случае — родного отца), но и самого себя? Автор ведь уравнивает «ложе мое» и «ложе отчее».
Совершенно верно. Грехи против себя самого остаются грехами. Отговорка «я же никому ничего плохого не делаю» не работает. Даже если ты, например, пышешь гневом внутри себя, ты совершаешь преступление пред Богом. Против себя — но все равно пред Богом.
Эта тема будет продолжена в следующих двух тропарях.
Рувим не был совсем уж плохим человеком. Некоторое время спустя его братья, разобидевшись на папиного любимчика — сына от Рахили Иосифа — решили его убить (страницы Ветхого Завета полыхают братской любовью). Рувим уговорил их не идти на убийство, а просто бросить брата в яму, а затем продать в рабство.
Исповедаюсь тебе, Христе царю; согрешил я, согрешил, как прежде братья, продавшие Иосифа — плод чистоты и целомудрия. От сродников праведная душа связалась, вожделенный продан в рабство, прообразуя Господа, ты же, душа, сама всю продала себя твоими пороками.
Иосиф, понятное дело, является прообразом Христа Спасителя, претерпевшего Крестные муки, но в Каноне вся история Иосифа приобретает особый смысл, даже не нравственный, а психологический. Дети Иакова — это твоя собственная душа. Не надо ни на кого жаловаться, что, мол, я поступаю дурно, потому что так обстоятельства сложились, враги вредят, чужие люди провоцируют. Нет, твоего внутреннего Иосифа вводят в грех твои внутренние Симеон, Левий, Завулон, Гад… и прочие. Разберись внутри себя.
Иосиф остался порядочным человеком даже в рабстве. Пожалуй, это единственный герой Книги Бытия, про которого нельзя сказать вообще ничего плохого. Через некоторое время он стал жертвой харассмента со стороны жены своего хозяина, но на шантаж и манипуляции не поддался и в связь с ней не вступил. Оказывается, можно вопреки всем обстоятельствам не грешить?
Подражай праведному Иосифу и [его] целомудренному нраву, несчастная и непотребная душа, не оскверняйся безрассудными стремлениями, всегда беззаконнуя.
