на наш Телеграм
Монахиня Елисавета (Сеньчукова) в цикле текстов для «Предания.ру» продолжает объяснять, кто все эти люди, упоминающиеся в каноне, и зачем они нам нужны.
До и после потопа
Великий канон вновь возвращается к Книге Бытия. Нам напоминают о первой в истории человечества трагедии братской любви.
Каиново превзошед убийство, произволением соделался я убийцею совести душевной, оставил живою плоть, и вооружился против нее моими злыми делами. Авелю, Иисусе, я не уподобился в праведности; дара приятного не принес Тебе никогда, ни дел Богоугодных, ни жертвы чистой, ни жизни непорочной. Как Каин, и мы, душа окаянная, принесли Создателю всех жертву порочную — дела нечистыя и жизнь непотребную; посему и подверглись осуждению.
Тут, в принципе, пояснения не нужны, история слишком хорошо известна. По необъяснимой причине Богу не понравилась жертва Каина — какие-то овощи или злаки, а вот Авелева жертва — скот — была Им принята. Глупо думать, что Бог больше любит мясо, чем овощи и фрукты, поэтому аккуратно предположим, что Авель подошел к делу более ответственно, пожертвовал с большей самоотдачей, тогда как Каин действовал чисто формально, как говорится, «на отвали». Кончилось все печально: Каин разозлился на удачливого брата и убил его в поле.
Вновь святой Андрей Критский повторяет: грех против собственной души, по сути, равносилен греху против ближнего. Духовное самоубийство не лучше реального убийства.
Блудствовавшим при Ное я подражал, о Спаситель, и наследовал осуждение их — утопление в потопе.
Это один из самых темных моментов в Ветхом Завете.
Развращенность современников Ноя состояла в том, что некие сыны Божьи вступали в браки с дочерьми человеческими. Рождались от них некие исполины, которые продолжали вступать в браки с людьми. Их потомки были людьми «сильными, издревле славными», но Богу это совершенно не нравилось.
Толкования самые разные: браки потомков Сифа (дети Божьи) с детьми Каина (дети человеческие); браки ангелов с людьми (от которых рождались демоны); даже смешение сословий, что уж совсем нелепо. Так почему мы должны ориентироваться на такой странный и непонятный пример?
Я осторожно предположу, что понять его можно только через призму Нового Завета. То, что принадлежит Богу, принадлежит только Богу, а не, например, кесарю. Нельзя творить себе кумира ни из чего. Нельзя называть священным то, что священным не является. Короче, сыновей Божьих нельзя объединять с сыновьями человеческими.
Хаму тому подражая отцеубийце, душа, не прикрыла ты срамоты ближнего, с лицем обращенным назад.
Тоже известная история: после потопа Ной занялся виноделием и, видимо, с непривычки опьянел. Хам увидел оголенного отца в шатре и зачем-то рассказал об этом братьям Симу и Иафету. Те подошли к Ною так, чтобы его не видеть, и прикрыли. Ну и толкование известное: если узнаешь что-нибудь постыдное о каком-то человеке, не болтай об этом, а проигнорируй и от других скрой. Имей уважение к другому, не будь как Хам.
«Огненный Исав» и мужество Иова
Исаву возненавиденному подражала ты, душа, отдала обольстителю твоему первородство первоначальной красоты и лишилась отеческого благословения, и дважды пала ты, окаянная, деянием и разумением, посему ныне покайся.
Про Исава мы уже говорили. Он — живая иллюстрация истины «историю пишут победители». Ничего особенно плохого он не делал, даже, напротив, сам был обманут хитрым братом Иаковом. Но выставляют отрицательным персонажем именно Исава.
Впрочем, у преподобного Андрея все не так однозначно. Иакова он в этой ситуации не оправдывает, а сравнивает с соблазнителем, т. е. врагом рода человеческого. И это сравнение тоже не случайно: отнимает «отеческое благословение» именно брат. От Отца (Бога) может отлучить не коварный злодей, а очень даже близкий, возможно — самый близкий. Заглядывая глубже в себя: возможно, я сам, своей волей, разрушу свою связь с Богом.
Едомом назван Исав крайнего ради пристрастия женолюбию; невоздержанием непрестанно разжигался и осквернялся сластолюбием, потому и назван Едомом, что значит: распадение души грехолюбивой.
Тут ничего особо поучительного нет. Исав действительно был многоженцем — шесть только официальных жен, причем двух из них не хотели принимать его родители, Исаак и Ревекка. Воздержание — добродетель. Распутство — грех. Родителей расстраивать не надо (обратите внимание, кстати, как много об этом говорится в Каноне).
Интересно, что второе имя Исава Едом никакого отношения к распалению души не имеет: אדום «Адом» переводится как «красный» (видимо, прозвище в связи с той самой историей красноватой чечевичной похлебки, из-за которой Исав остался без отцовского благословения). Скорее всего, святой Андрей перепутал похоже звучащие корни: עשו (волосатый) — имя Исав и אש (огонь).
Об Иове, сидящем на гноище и оправданном, слышав, душа моя, ты в мужестве не поревновала ему, не имела твердого духа во всем, что узнала, что видела, что испытала, но оказалась нетерпеливою. Бывший прежде на престоле — ныне на гноище, обнаженный и изъязвленный; имевший многих детей и знаменитый — вдруг остался без детей и без крова; гноище считал он своим чертогом и язвы — драгоценными камнями.
А вот это очень интересный фрагмент. Мужество Иова — это совсем не самобичевание и копание в грехах, в том числе и надуманных. Этого как раз от праведника Иова — жертвы бесчеловечных экспериментов сатаны, желавшего показать Богу, что лишенный имущества, семьи и здоровья человек непременно начнет роптать и хулить Творца — ждут его благоразумные друзья. Ты, мол, что-то не так сделал, если страдаешь — значит, был за что. Покайся, грешник!
Иов не признает себя грешником. И в этом его сила. Он отказывается лгать Богу даже из чувства смирения.
Приключения Моисея
Моисея слышала ты, душа, в ковчежце, как в чертоге, в древности он был носим водами, волнами реки, и избег горестной участи умысла фараонова. Ты слышала, несчастная душа, как повивальные бабки умерщвляли некогда новорожденных младенцев мужеского пола — плод целомудрия? Но ты, как великий Моисей, напитайся премудрости.
Тропарь отсылает к биографии Моисея. Когда евреев в Египте стало слишком много, фараон стал опасаться, что они станут «пятой колонной» и в случае войны перейдут на сторону противника, и приказал повивальным бабкам, принимая роды у евреек, убивать новорожденных мальчиков. Знак вопроса я поставила специально: дело в том, что повивальные бабки отказались совершать такой грех. Считается, что автор Великого канона просто ошибся. Но, возможно, преподобный Андрей Критский ничего не перепутал, а как раз наоборот, намекает душе, что акушерки не стали убивать младенцев, хотя от них этого требовали. Благодаря их непослушанию остался в живых великий пророк Моисей. А без него Священной истории не было бы вообще — так и погиб бы еврейский народ в Египте, либо физически, либо вследствие ассимиляции.
Так что этот тропарь учит нас не выполнять преступных приказов.
Как великий Моисей, поразивший египтянина, ты не умертвила, окаянная душе, нрава /греховнаго/, как же, скажи, ты вселишься в пустыню от страстей посредством покаяния? В пустыню вселился великий Моисей; иди и ты, душа, подражай его жизни, чтобы и тебе узреть в купине Бога явление.
Напомню контекст. Моисей был воспитан дочерью фараона, которая подобрала его в корзине, плывущей по Нилу. Рос он как любимый сын. Однажды он увидел, как египтянин бьет еврейского раба — и, вступившись, убил обидчика. Свидетелей не было, и Моисей просто прикопал тело в песке.
На следующий день он попытался помирить двух дерущихся евреев. В ответ его грубо послали: ты вообще кто такой? Может, и нас, как того египтянина, грохнешь. Моисей испугался возмездия и убежал в пустыню. Как и ранее Иакову, именно убегая он сподобился явления Бога. Но об этом позже. А сейчас подумаем вот о чем.
Моисей был для евреев чужим — какой-то мальчик-мажор из царского дворца. И когда он поднял руку на их обидчика, по отношению к нему испытывали не благодарность, а раздражение: ну надо же, даже государевых людей не боится. Видать, покровители на самом верху (чистая правда: приемная мать-то кто?). Можем и мы от него получить.
Испугавшись, Моисей убегает в пустыню.
И только там с него слетает весь «столичный лоск». Он знакомится с кочевниками-мадианитянами, женится на дочери их жреца и трудится простым пастухом. Это не просто пустынножительство — это та самая «перемена ума», которой именуется истинное покаяние. В диком племени он учится видеть друзей. В тяжелой, совсем не благородной работе — настоящую жизнь, а не «гламурное» существование во дворце. Только после такого внутреннего преображения Моисей смог встретить Бога.
Явление Бога в горящем кусте — еще один яркий пример иерофании, как это называется в феноменологии религии. В христианстве очень рано начали истолковывать горящий куст как образ Богородицы.
Человек не может увидеть Бога лицом к лицу и не умереть — об этом Он скажет тому же Моисею. Дева Мария не просто Бога видела — Она Его в Себе носила.
Перескакиваем несколько глав Книги Исход и переходим к скитаниям евреев по пустыне.
Моисеев жезл воображай, душе, ударяющий море и открывающий глубину, во образ креста Божественнаго, которым и ты можешь великое совершать.
Возвращаемся к уже разобранному нам эпизоду перехода через Красное море. В Писании не сказано, что Моисей изобразил на море крест — просто «простер руку на море». Но в этом движении, сопровождавшемся диалогом с Богом, обещавшим спасти Свой народ от фараона, мы видим образ крестного знамения — молитвенного жеста, символизирующем спасение Крестом Господним. Все очевидно.
Когда Моисей, преодолев, наконец, сопротивление фараона, вывел свой народ из Египта, люди продолжали сомневаться, можно ли ему доверять. При каждой трудности начиналось откровенное нытье: да куда мы пошли, да что нам кушать, да в фараоне сытно было, да надоела нам твоя трава, да у нас воды нет… Об этом читаем в Великом покаянном каноне:
Неразумное произволение имела ты, душа, как древний Израиль; ибо Божественной манне ты безразсудно предпочла сластолюбивое пресыщение страстей. Кладези, душа, ханаанских мыслей ты предпочла камню с жилою воды, из котораго река премудрости, как чаша, изливает токи Богословия. Свиное мясо, котлы и египетскую пищу более небесной предпочла ты, душа моя, как древние безрассудные люди в пустыне.
Разбирать все примеры смысла нет, тем более что суть очевидна: между рабством греху и свободе добродетели следует выбирать второе, хотя путь свободы и сложен.
Чуждое, нечистое. Сыновья Аарона и сыновья Илия
Следующий пример для понимания сложен — имена персонажей мы вспомним не сразу:
Аарон приносил Богу огонь непорочный чистый; но Офни, и Финеес приносили, как ты, душа, Богу чуждую — нечистую жизнь.
А вот здесь преподобный Андрей, либо ошибся по тексту (но не по содержанию), либо, что представляется вполне вероятным, целенаправленно смешал две истории. Чуждый, то есть не благословленный Богом, огонь принесли для жертвоприношения сыновья Аарона Надав и Авиуд. Бог покарал их, ни много ни мало, смертью. Офни и Финеес — это другие люди, сыновья священника Илия из 1-я Книги Царств.
Илий был вполне благочестив: по его молитве родился и им был воспитан первый последний судия Израиля Самуил. Напомню: судейство — это был особый институт управления народа Израиля до монархического. Эпоха судий немного напоминала микс анархо-коммунизма и теократии: действовала прямая демократия, каждое колено Израиля было своего рода коммуной, но в целом народом руководил Сам Бог — почему, собственно, он и был Его народом.
Коммуникацию между народом и Богом осуществлял судья, причем им мог оказаться кто угодно: первым судьей был военачальник Гофониил, через несколько поколений судила Израиль воительница и пророчица Девора, одно время — разбойник Иеффай (между прочим, совершивший единственное в Ветхом Завете человеческое жертвоприношение, исполнив обет отдать Богу свою дочь), а затем длинноволосый шахид (будучи пленником оккупантов-филистимлян, обрушил здание, погибнув сам и уничтожив множество врагов) Самсон.
Проблема в том, что анархическое устройство общества может быть справедливым и процветающим только при высочайшем уровне ответственности членов этого общества. Иудеи до такого идеала не дотягивали. Книга Судей заканчивается очередной безобразной историей 18+: надругательства до смерти над женщиной, выданной негодяям собственным мужем. Тело ее горюющий супруг разрубил на части и разослал коленам Израиля. Чтобы все собрались и отомстили роду преступников.
Так вот, про последнего судию, Илия, ничего плохого сказать нельзя, кроме одного: он плохо воспитал сыновей. Офни и Финеес были священниками и вели себя отвратительно: внаглую забирали себе лучшие куски жертвенного мяса (часто даже отрезали от еще не принесенного в жертву), заводили беспорядочные связи с женщинами, приходившими для участия в богослужении — все это прикрываясь саном. Увещевания отца они не слушали.
Есть такая поговорка: Божья мельница мелет медленно, но верно. Офни и Финеес были уже довольно зрелыми людьми, когда произошла очередная битва между израильтянами и филистимлянами. Одолели последние и захватили главную святыню еврейского народа — ковчег Завета (в нем хранились скрижали с десятью заповедями). В битве погибли и нечестивые священники. Престарелый Илий, услышав горькую весть, упал, сломал позвоночник и тоже умер.
Вкладывали ли авторы Книги Царств перекличку с историей Надава и Авиуда, сказать сложно, но преподобный Андрей на их примерах показал читателям/слушателям Канона, к чему ведет неправедная жизнь. Учитывая, что христиане — «царственное священство, народ святой» (1 Пет 2:9), аналогия весьма пугающая и назидательная.
Сложности в доме Давидовом
Седьмая песнь канона отсылает к временам первых царей династии Давида.
Ковчег носим был на колеснице, когда телец преклонил его, Оза, только коснувшись, испытал Божий гнев; но его дерзости избегай душа и почитай Божественное благоговейно.
Как мы помним, филистимляне захватили ковчег Завета в ходе одной из битв. Однако ничего хорошего это им не принесло: сначала была уничтожена статуя их божества Дагона, затем людей поразила некая эпидемия. Филистимские жрецы посоветовали от опасного артефакта избавиться, что и было сделано. Иудеи тоже сначала пытались любопытствовать и заглядывать в ковчег, и их тоже поразила какая-то непонятная инфекция. В итоге святыня осела в доме некоего Аминадава — и оттуда ее забрал царь Давид. Сопровождали шествие ковчега сыновья Аминадава. Один из них погиб, кажется, ни за что. Святыню везли на повозке, запряженной волами. Животные покачнулись, и один из сопровождающих, Оза, попытался руками удержать ковчег от падения.
И умер.
Мы никогда не поймем, почему Бог наказал человека, который хотел всего лишь защитить Его же святыню. Может, Бог тут вообще ни при чем: я читала экстравагантное мнение, что в ковчеге находилось нечто радиоактивное, и все умирали от лучевой болезни. Все это не имеет ни малейшего значения, потому что нам важно толкование. Я бы предположила, что речь опять же о том, что Божье и человеческое смешивать нельзя. Нельзя прикрываться именем Божьим: допустим, совершать грех и говорить, что, значит, такова воля Божья, ибо «без Его благословения ничего не происходит») — не согрешишь, мол, не покаешься.
Ты слышала об Авессаломе, как он восстал на природу; знаешь гнусныя его деяния, как он обесчестил ложе Давида — отца, но сама ты подражала его страстным и сластолюбивым стремлениям. Нерабственное достоинство твое покорила ты телу твоему, нашедши другаго Ахитофела, врага, душа, склонившись на советы его, но Сам Христос низпроверг их, да ты всячески спасешься.
Этот эпизод имеет весьма печальную предысторию. Авессалом, третий сын Давида, бежал от лица отца, совершив убийство. Убил он единокровного брата Амнона — по ветхозаветным нормам, убил очень даже за дело: Амнон изнасиловал Фамарь, сестру Авессалома и по отцу, и по матери. Давид о преступлении Амнона знал, но почему-то от проблемы самоустранился. Вспоминая Вирсавию, можно предположить, что он вообще не слишком страдал по поводу насилия над женщинами, а переживал только за сыновей. Он и не собирался карать Авессалома, решив, что сыновей у него и так достаточно, не губить же любимчика за убийство одного (серьезно, примерно так и было: «И не стал царь Давид преследовать Авессалома; ибо утешился о смерти Амнона» (2 Цар 13:39), и все шло неплохо — отец и сын помирились. Но в какой-то момент Авессалом решил, что был бы более справедливым царем, чем отец. Началась междоусобная война, тяжелая и болезненная.
И тут подключается советник Давида — Ахитофел. Он предает царя, примыкает к войску Авессалома и начинает раздавать ценные советы, как окончательно разорвать внутрисемейные узы. Один из этих советов был особо возмутительным, прямо нарушающим заповеди Торы: войти к наложницам отца. Что Авессалом и сделал — судя по всему, именно этим он навлек на себя Божий гнев. Следующей рекомендации Ахитофела (преследовать и убить отца) Авессалом не послушался — другой советник, агент Давида Хусий, отговорил.
Ахитофел понял, что ему, предателю царя, несдобровать, и удавился. Что-то нам это напоминает.
Авессалом все равно в следующей главе погиб при нелепых обстоятельствах — зацепился волосами за дерево, тут-то его и подстрелили (Давид вообще-то просил сына не убивать, но кто ж его в пылу битв послушался). А нам всем урок: не слушаться дурных советов, явно идущих от врага — диавола.
Давиду наследовал его сын от Вирсавии — Соломон, человек незаурядный во всех отношениях:
Соломон чудный и благодатью премудрости исполненный, он, некогда лукавое пред Богом сотворив, отступил от Него, и ты, душа, достойною проклятия жизнью уподобилась ему. Сластолюбивыми страстями своими влекомый, увы, осквернялся любивший премудрость, возлюбив распутных жен и устранившись от Бога, и ты подражала ему в уме, душа, постыдным сладострастием.
Начинал он очень успешно. У Бога он просил не богатств, славы или слуг, а мудрости. Бог его похвалил и наградил сразу всем. Соломон стал одним из самых успешных царей Востока, построил первый Иерусалимский храм, наладил торговые отношения с соседними державами, объединил Израиль в единое царство, избегал военных конфликтов.
Именно его политическая дальновидность, похоже, и сыграла с ним печальную шутку: Соломон вступал в династические и просто укрепляющие «единство народов» браки с женщинами из язычниц — и сам уклонился в язычество.
Самое обидное, что очень возможно, сердцем царь от Бога и не отступал, а в языческих ритуалах участвовал, чисто чтобы порадовать жен. Именно поэтому святой Андрей Критский делает акцент в конце тропаря именно на «постыдное сладострастие», а не на язычество Соломона — на грех против нравственности, а не против веры.
От Бога мы отступаем не тогда, когда начинаем неправильно верить, а гораздо раньше — когда мы начинаем жить в соответствии со страстями.
Именно в этот период мы забываем о Боге. Не специально. Просто нет времени. Мы расслабляемся. Или даже не расслабляемся — Соломон вот высокой политикой занимался. Но Бог у него был не на Своем месте — не на первом.
Разделение царства
Ровоаму поревновала ты, непослушавшему совета отеческаго, и вместе злейшему рабу Иеровоаму, древнему отступнику, но избегай, душа, подражания /им/ и взывай к Богу: согрешил я, умилосердись надо мною.
Сразу после смерти Соломона в стране начались большие проблемы.
К царскому сыну Ровоаму обратились израильтяне с просьбой снизить высокие налоги. Ровоам решил посоветоваться с некими старцами и с приближенной ко двору молодежью. Старцы рекомендовали проявить мягкость, а молодые советники, напротив, и те дали ответ в стиле Макиавелли: чтобы население не расслаблялось, с него надо драть три шкуры.
Конец немного предсказуем: произошел бунт, царство разделилось на две части, которые долго не могли найти общего языка. Столицей Северного Израильского царства была Самария — и каково было отношение к самаритянам, мы хорошо знаем из Евангелия: «Иудеи с самаритянами не сообщаются» (Ин 4:9). Еще одна поучительная история, что бывает, если слушаться дурацких советов (совет молодых придворных был не только жесток, но и глуп: только взошедшему на престол царю пришлось противостоять почти всему народу). Духовные и псевдодуховные рекомендации младостарцев можно отнести к категории таких дурацких советов.
А кто же такой Иеровоам?
Это был слуга Соломона, происходил из колена Ефремова. Царская политика его раздражала как раз огромными налогами, слишком уж вольным поведением царских жен и тому подобное. И мог бы он войти в историю как борец с социальной несправедливостью, да цепь обстоятельств помешала.
На беду, Иеровоаму было предсказано Ахией Силомлянином, что он станет царем десяти из двенадцати колен Израиля. Соломон, как обычно бывает в таких случаях, услышав такую новость, сильно напрягся, и Иеровоам решил от греха подальше бежать в Египет (пока все нормально, так бывает). После смерти Соломона именно Иеровоам собрал народ на безуспешные переговоры с молодым царем Ровоамом. А потом возглавил бунт, результатом которого и стало разделение царства.
Но самое неприятное случилось позже. Иеровоам решил, что нужно построить альтернативное святилище, чтобы благочестивый народ не рванул в Иерусалим, к храму. Самопровозглашенный царь для надежности установил даже два объекта поклонения: в святом месте Вефиль, о котором мы говорили в прошлые разы (место явления небесной лествицы Иакову) и городе Дане. И — будто в насмешку — полностью скопировал эпизод в Синайской пустыне с поклонением золотому тельцу. Да еще и священников поставил по своему усмотрению:
«И посоветовавшись царь сделал двух золотых тельцов и сказал [народу]: не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской. И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане. И повело это ко греху, ибо народ стал ходить к одному из них, даже в Дан, [и оставили храм Господень]. И построил он капище на высоте и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных» (3 Цар 12:28–31).
И мы вновь видим, как вроде бы благие намерения приводят к тому, что человек отвращается от Бога.
Сначала человек хочет социальной справедливости — без Бога, потом политической независимости — без Бога, а потом и просто превращается в богоборца.
В истории такие эпизоды были с целыми странами — вспомним прошлый век и Российскую империю, а затем Советский Союз.
Покаяние — избавление от заразы: Бог действует через Иеремию и Иону
В Южном Иудейском царстве, кстати, ситуация была не лучше, о чем повествует следующий тропарь:
Озии, душа, поревновав, его прокажение обрела ты сугубо: ибо мыслишь недолжное и делаешь беззаконное, оставь, что имеешь, и приступи к покаянию.
Озия был иудейским царем — неплохим в целом царем, «делал угодное в очах Господних», но жертвоприношений языческим божествам не прекратил. За что и был наказан проказой. Святой Андрей Критский рассматривает этот недуг любопытным образом: вследствие греха против Бога человек не обстоятельствами наказывается, а «заражается» грехом еще сильнее. Прервать порочный круг может только покаяние.
Примеров верного отношения ко греху далее гимнотворец приводит два. Пророк Иеремия был брошен в грязную яму за «неудобные» пророчества о скором поражении Иудейского царства. Иеремия продолжает пророчествовать и молиться, в том числе о покаянии и избавлении народа — от Бога он не отступает, несмотря ни на какие скорби. Второй пример описан в Книге Ионы и широко известен: пророк Иона послан в Ниневию с предупреждением о скором уничтожении города за грехи жителей, но их покаяния заставляет Бога отказаться от Своего намерения покарать грешников.
Это отличная новость.
Пока мы живы, пока мы каемся, Суд Божий не окончателен. В какую бы яму мы себя ни загнали своими грехами, унывать не стоит — у нас есть покаяние.
