на наш Телеграм
Вместе со священником Александром Сатомским мы собрали 6 ветхозаветных эпизодов, где Пасха еще не названа, но уже ожидается.
Мы начали разговор об истории Исхода как преддверии новозаветной Пасхи. И после ночи Исхода, достаточно быстро, Израиль оказывается перед преградой. Чермное море.
У нас нет ни времени, ни возможности рассуждать о том, что это за водоем. Толкователи и современная библеистика предлагают целый ряд сценариев: от горьких озер до непосредственно Красного моря. Это не суть важно. Суть в том, что эту водную преграду в момент времени не преодолеть.
В тот же момент Израиль замечает, что за ним погоня.
Ложный ход, ведущий к спасению
С одной стороны, в том, что Израиль уходит в пустыню и оказывается перед этой водной преградой, есть прямое водительство Божие. Оно не очевидно для народа, но Господь рассуждает так: «По дороге не поведу их, чтобы ужасы войны не напугали их».
Египет одной единственной дорогой, так называемой «дорогой Гора», сообщается с Палестиной. На этой дороге стоят египетские форпосты, там стоят гарнизоны. Израилю, народу вчерашних рабов, явно противопоказано столкновение с этими силами.
Бог уводит их в сторону. И для всех — как для Израиля, так и для фараона — это дурной ход. Фараон рассуждает: «Заперла их пустыня. Пошли неизвестно куда — вот и результат. Мы легко их настигнем и разобьем». Но и сам Израиль не понимает, почему он идет туда. И вот эта преграда: перед ними вода, сзади фараон.
Очень очевидная и прекрасно соотносимая с нашими личными историями ситуация. Очень часто, начав отношения с Богом и оказавшись в каком-то системном кризисе (а кризисы — штука достаточно регулярная), мы обнаруживаем себя в похожей точке.
Вопль отчаяния и бравурная речь
Что нам говорит по этому поводу 14-я глава Книги Исход?
Фараон приблизился, и сыны Израилевы оглянулись. И вот египтяне идут за ними, и весьма устрашились, и возопили сыны Израилевы к Господу. И сказали Моисею: разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне? Что это ты сделал с нами, выведя нас из Египта? Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: оставь нас, пусть мы работаем египтянам? Ибо лучше быть нам в рабстве у египтян, нежели умереть в пустыне».
Но Моисей сказал народу: «Не бойтесь, стойте и увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне. И египтян, которых видите вы ныне, более не увидите вовеки. Господь будет поборать за вас, а вы будьте спокойны». И сказал Господь Моисею: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли. А ты подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше.
Исх 14:10–16
Что мы видим в этом фрагменте? Говоря о Моисее, это идеальное описание человека, вынужденного воодушевлять других и абсолютно потерявшего самого себя.
Часто мы, будучи единственными практикующими христианами в своей среде, в свалившихся тяжелых обстоятельствах подбадриваем других. Рассказываем им о том, что все в руке Господней, Бог видит эту ситуацию, давайте молиться, все будет хорошо. Что происходит в этот момент внутри нас? Мы не вываливаем на окружающих то, что переживаем. Мы слышим его совершенно бравурную, ободряющую речь: «Господь будет поборать за вас, будьте спокойны».
И ремарка от Бога раскрывает нам карты: «Что ты вопиешь ко Мне?» — спрашивает его Бог. Моисей, держащий себя прилюдно, внутри переживает жуткие вещи.
Ценность библейского учительства
В этом огромная ценность библейского учительства. Чем регулярнее мы будем обращаться к слову Священного Писания, чем внимательнее и вдумчивее будем читать его истории, тем больше нам откроется, что это мир героев веры, которые были обыкновенными людьми, для которых характерны те же переживания, что и у нас.
Никого из них нельзя назвать рыцарем без страха и упрека. Единичные фигуры на всем объеме библейского текста четко понимали, что делали, куда шли и зачем это нужно. В абсолютном большинстве — это мир смущенных, мятущихся, неуверенных и двигающихся вперед людей. Отсюда мы можем сделать массу выводов о собственной жизни и о том, что с этим делать.
Ночь без результата
«Вот ты воздвигнешь руку твою, возьмешь жезл твой, разделишь море». Мы привыкли к диснеевской картинке. Возможно, вы смотрели мультфильм «Принц Египта» — великолепная анимация, достаточно корректно рассказывающая эту историю. Там Моисей подходит, ударяет по водам, и они разбрызгиваются в разные стороны в секунду.
Проблема в том, что сам текст рассказывает нам иное. Моисей подошел, ударил жезлом по воде — и не произошло ничего. Жезл стукнулся об море. Море, где лежало, там и лежало. И все ушли спать.
Это происходит ночью. Представим себе эту ночь. Половина разговора — про то, как переживает эту ночь остальной Израиль. У них есть главный, которому можно делегировать все. А как переживает эту ночь Моисей, которому все было сказано, который все сделал и которому Бог не открыл рецепт, каким способом это произойдет? Все сделано — и никакого результата.
Вряд ли это была самая спокойная ночь в жизни великого пророка. Но всю ночь Бог, воздвигая сильный ветер, гнал воды.
Бог, действующий без насилия
Это удивительная деталь. Она важна в контексте всей библейской литературы, равно как и разговор о казнях. Мы прекрасно представляем, как выглядят мифологии ближневосточных или европейских народов. Как правило, действия богов — это чудесные чудеса: что-то случилось и поменялось в секунду. Богам нет ничего невозможного.
Но Бог Библии действует иначе. В абсолютном большинстве случаев Его действия в истории таковы, что Он и приходит к результату, и не изламывает ни одну из свобод. Почему фараон противится до последнего? Потому что каждая из казней реализована так, что может быть интерпретирована двояко.
Что Нил красный? Краснеет ли он в рамках годичного цикла? Краснеет. Может быть, не так, но в этом году вот так. Жабы? В Ниле вымерла рыба, а земноводные не вымерли — они могут дышать воздухом, поэтому их стало много. Бывает ли саранча? Конечно, бывает. Бывают ли хамсины, песчаные бури? Бывают. Масштаб не тот, но и палка раз в году стреляет.
Можно посмотреть на эти события так, чтобы не увидеть в них руку Господню
Скажу более: в Новом Завете точно так же воскреснет Христос. Он воскреснет в закрытом гробе, свидетелем чему не будет никто. Свидетелем результата воскресения будут некоторые, свидетелем момента — ни один. Это к тому же разговору о Боге, Который крайне осторожен во взаимодействии с человеческими свободами.
Так же и здесь. Эффектно было бы разделить воды в секунду. Но воды расходятся в рамках некоего природного действия, как кажется. Как кажется — ровно потому, что дальше мы таких действий в истории не наблюдаем. Но текст настаивает: не уродуя творение, а действуя внутри Богом же предложенных законов, осуществляется это действие.
Вода как прообраз крещения
Израиль войдет в воды. И эти воды станут для него, как будут говорить Отцы Церкви, прообразом вод крещения. Войдя в них, он как через материнскую утробу выйдет в новую жизнь.
Он войдет народом рабов и выйдет народом свободных. Но важное «но»: с этого момента его свобода только начнется. Это не будет разговор про «до» и «после». Это будет разговор про огромной длительности процесс. И это крайне очевидно соотносится с нашей духовной жизнью.
Мы хотим, чтобы изменения в нас происходили в мгновение ока. Вот было до, вот стало после. Но Христос, говоря о внутренней жизни, пользуется образами аграрного цикла. Семя полагается в землю. Земледелец ложится и встает — и не знает, что с ним происходит. Покуда там, внутри земли, оно, во-первых, не умрет — прекратит быть тем, чем было, и станет чем-то другим. А во-вторых, не проявится из этой земли. И даже когда проявится, то потребуется время, прежде чем оно даст новый плод.
Это огромная протяженность. Христос нигде не пользуется образом зажженного огня как образом начала духовной жизни: не горело и загорелось. Нет, это долгий процесс. И то же самое — с исходом.
Мидраш: вода по горло
Есть еще один интересный эпизод, подчеркивающий важную мысль. Существует такой формат библейского комментария, как мидраш — изнутри еврейской религиозной традиции. Это расширительный фактологический комментарий, пересказ той же истории с большим количеством вводных. Мидраш — это мифологический комментарий: не имеется в виду, что так оно и было. Мифологическим языком автор хочет донести до нас важную мысль.
Что мы видим в мидраше на переход через Чермное море? Толкователи иудейские говорят о том, что (хотя это противоречит букве текста) утром Израиль встал, и море не изменилось. Оно стояло там же. И Моисей и народ вошли в море как есть. И шли, пока вода не подошла им ко рту. И только на этом этапе раздвинулись воды.
Повторюсь, это противоречит букве Писания. Но есть другой эпизод, где мы видим похожий ход. Когда пройдет сорок лет скитаний, когда умрут Моисей, Аарон и Мариам, когда Иисус Навин поведет Израиль в Землю обетованную и они подойдут к разлившемуся Иордану, Бог скажет: переходите. Воды расступятся, но не надо бить по ним жезлом — в них надо войти. И когда священники с ковчегом завета на плечах войдут в воду, только тогда разойдется вода.
Так и мы движемся внутри нашей духовной жизни. Нам хочется иметь безусловную гарантию. Нам необходимо, чтобы лежащее перед нами препятствие силой Божией было превозможено. Но акт веры совершается в момент вхождения в обстоятельства. Когда мы входим в их гущу, сердцевину и суть — и откуда-то оттуда, изнутри, вдруг видим свет и избавление.
