на наш Телеграм
Как «духовно» относиться к тяжелым заболеваниям? Как не выгореть и не унывать, работая в детской онкологии? Чем поддержать родителя и ребенка? Помогают ли выздороветь чудотворные иконы — или нечто иное? Об этом разговор со священником Андреем Битюковым, настоятелем храма при Институте детской гематологии, онкологии и трансплантологии при СПбГМУ им. Павлова.
— Отец Андрей, как для вас связаны медицина и священство?
— Сначала, в 11 лет, я пришел в Церковь, где я встретил множество удивительных и одаренных людей, среди которых была профессор-хирург Нина Николаевна Артемьева. Она своим личным примером открыла мне медицину как место христианского служения. По ее совету я поступил в медицинское училище, а потом она пригласила меня сначала присутствовать, а позднее и помогать, на ее операциях. Для меня это было почти как богослужение: все строго, слаженно, такое своеобразное священнодействие во имя спасения жизни. Затем я работал в хирургии, роддоме, хосписе и на скорой помощи.
Именно на «скорой» я окончательно понял, что мое служение должно продолжаться дальше — уже в духовной сфере. После рукоположения в сан священника первое предложение духовного окормления, помимо служения в Андреевском соборе, я получил из СПбГМУ им. Павлова. Так я вновь оказался среди врачей и пациентов — только теперь уже как пастырь.
— Сложно ли служить в детской больнице? Как быть, если ребенок не хочет лечиться?
— Дети — не самые самостоятельные граждане, и решение об их лечении принимают взрослые. Если ребенок отказывается от таблетки или прививки, родителям приходится действовать терпеливо: убеждать, объяснять, приводить примеры, а иногда и заставлять. Ребенок, в силу возраста, не может адекватно реагировать на лечение — ведь это часто неприятно, больно или просто невкусно.
Есть и духовно-психологический аспект. Дети, которых кормят горькими лекарствами с ложки, нередко начинают бояться Причастия. В нашей клинике гематологии это реальная проблема. Маленький пациент, видя человека в длинной одежде с ложкой в руках, — будь то врач в халате или священник в светлой рясе (в черной одежде я там не хожу), — может испугаться и спрятаться с головой под подушку.
Поэтому с детьми приходится работать особенно бережно. Нужно установить доверие, пошутить, показать, что батюшка — не доктор, что он пришел не лечить, а благословить. Постепенно ребенок начинает разрешать подойти, подержать его за руку, а потом и принять Причастие. Это долгий процесс, требующий терпения и любви.
Бывают и исключительные случаи, когда родители осознанно отказываются от лечения тяжело больного ребенка, выбирая подарить ему оставшееся время жизни без боли и в радости. Это всегда трагический, но глубоко личный выбор. Мне приходилось сопровождать такую семью. Ребенку было семь лет, и после отказа от лечения он прожил три светлых, счастливых месяца. Он впервые за долгое время гулял по траве, строил что-то своими руками, разбивал коленки — жил обычной, радостной детской жизнью. Когда его не стало, родители позвонили мне со словами благодарности: «Батюшка, вы не представляете, какими светлыми были эти три месяца».
Конечно, подобные решения — исключения, требующие от священника глубочайшего участия и доверительных отношений с семьей. Главное, чтобы отказ от лечения не стал жестом отчаяния, а был осознанным выбором.
Чудеса не всегда громкие
— Действительно ли помогают «чудотворные» иконы, Таинства, молитвы?
— Чудо совершается не внешними средствами, а сердцем человека. Бывает, что исцеление приходит не через прикосновение к святыне, а через осознание присутствия Бога в болезни. Один мой знакомый врач после тяжелой травмы, потеряв возможность работать, стал глубоко верующим человеком. Он говорил: «Я благодарен Богу за свою черепно-мозговую травму — она избавила меня от гордыни и дала новую жизнь. Уверен, что если бы не она, произошло бы что-то страшное».
Например, Таинство Соборования в реанимации невозможно провести полным чином: кислород находится очень близко к местам помазания. В тяжелых условиях приходится действовать гибко, по обстоятельствам.
Безусловно, существуют такие святыни, к которым люди стремятся приехать, припасть. Но я свидетель тому, как обыкновенные бумажные иконки приносили человеку исцеление. Ведь главным условием совершения чуда является наша вера, и до такой веры дорасти можно только внутренне, зачастую именно болезнь является полем, где эта вера вырастает.
Для многих больных особым утешением становится Таинство Причастия — встреча со Христом. Но это не волшебная таблетка, а возможность почувствовать физически, что Бог находится рядом. Потому что, когда за тобой закрываются больничные двери, ты уже не многое можешь сделать сам: за тебя начинают нести ответственность врачующие. И если человек научится видеть Его действие в каждом дне — даже в болезни, — тогда чудеса становятся естественной частью жизни.
В отделении детской гематологии, где я служу, люди часто подолгу ждут доноров костного мозга. И для меня важно передать пациентам, что в Таинстве Причастия Господь тоже выступает как донор, Он дает нам Свои Тело и Кровь.
Я видел, как люди причащались с таким трепетом, какого сам, может быть, никогда не испытывал. Приносишь в палату Святыню — и ощущаешь, как больной человек, очищенный страданием, воспринимает это особенно глубоко. Порой не знаешь, кто больше получает — он или ты. То, что рассказывают эти люди, может изменить и твою собственную жизнь.
В детском отделении я часто причащаю пациентов и вижу, как это укрепляет целые семьи. У меня была возможность в течение нескольких лет причащать в больнице тяжело больных детей. И я увидел, что для родителей, которые регулярно причащались сами и причащали своих тяжело больных детей, уход из жизни этих детей, безусловно, стал трагедией, но — трагедией без надрыва. Постепенно эти родители обрели удивительное внутреннее спокойствие. За это время Бог настолько укрепил их сердца, что, даже переживая утрату, они смогли доверить своих детей Богу. Пожалуй, это главное чудо, которое совершается в душе человека.
Но считаю, что предлагать священника всем подряд — неразумно. Недавно я говорил с мужчиной, который хотел пригласить меня к тяжело больному другу, молодому парню. Я спросил: «А он сам хочет видеть священника?» — «Пока нет». Тогда я ответил: «Хорошо, давайте не будем пока говорить о моем священстве. Пусть он просто пообщается со мной как человеком, который попробует его понять. Если захочет — тогда я приду уже как священник».
— Какие чудеса вам довелось наблюдать на личном опыте?
— Чудеса бывают не только у пациентов, но и у врачей. Однажды хирург перед сложной операцией попросил у меня благословения и молитв. После он подошел ко мне и сказал: «Батюшка, операция длилась одиннадцать часов, и все прошло лучше, чем мы могли надеяться. По пятибалльной системе все прошло на восемь». И для него, и для меня это было настоящее чудо — когда невозможное вдруг становится возможным.
Но чудеса не всегда бывают громкими. Иногда радость — в самом простом: когда больной впервые за долгое время может дышать без боли, улыбнуться, поговорить. В этих малых событиях проявляется присутствие Бога.
Я видел, как люди, тяжело страдавшие, преображались духовно. Казалось бы, жизнь была сложной, греховной, но в болезни человек вдруг становился светлым, глубоким, мудрым — и этот внутренний свет видели все вокруг.
Помню двадцатилетнюю девушку, пациентку онкологического отделения. Прямо при мне она уходила в иной мир, к Богу, спокойная, и я спросил: «Где бы ты сейчас хотела быть?» Она ответила: «С вами, в храме». Такие моменты забыть невозможно: ты понимаешь, что тебя просто пустили на порог постоять при этом торжестве Пасхи — перехода к вечной жизни. И что ты можешь делать? Только Бога благодарить, потому что тебе в этой наивысшей точке перехода из жизни в Жизнь довелось побыть.
Конечно, не все могут принять болезнь и смерть спокойно. Кто-то сердится, кто-то ропщет, и это естественно. В такие минуты очень полезно человеку напомнить, сколько чудес уже было в его жизни — пусть маленьких, но настоящих, и что болезнь является итогом пусть и непростой, но счастливой жизни. Такая смена ракурса может вытеснить отчаяние и наполнить его сердце спокойствием и благодарностью.
Аспирин и конфетти
— В Петербурге существует проект, в рамках которого клоуны-волонтеры посещают в больницах тяжелобольных детей, устраивают представления. В чем смысл таких инициатив?
— Когда я был маленьким, у меня была детская книжка 60-х годов — сборник сказок. Одна из них — «Кукольная комедия» Виктора Витковича и Григория Ягдфельда. В ней рассказывалось о людях, которых волшебник за бездушное отношение к своему делу и людям превращал в кукол. Освободиться от этого заклятия можно было только совершив доброе дело. Эти куклы решили помочь больной девочке, и главным рецептом ее исцеления в книге назывались «аспирин и конфетти» — то есть лекарства и максимум положительных эмоций. С детства я запомнил эту формулу.
Когда я служил в хосписе, мы устраивали концерты для пациентов. Старались вывести их на улицу, во двор. И вот эти лица — утомленные, страдающие от тяжелой онкологии, — вдруг озарялись блаженной улыбкой от того, что они видят, как цветет сирень, что можно щуриться на солнце, и вместо белого потолка они видят голубое небо и улыбки окружающих. Было очевидно: положительные эмоции, радость, общение помогают человеку бороться с болезнью. Врач дает лекарство, но поддерживать дух — это уже ответственность самого пациента и его близких. Появление «больничных клоунов» оказалось настоящим благом, особенно в детских отделениях.
Это совсем не просто — прийти туда с улыбкой. Помню, когда я только начал служить в гематологии, я пригласил известного клоуна. Он пришел в своем ярком костюме, и мы пошли по отделению. Там лежали дети, не в самом тяжелом состоянии, но все равно проходящие лечение. И вдруг я вижу: клоун растерялся. Он не ожидал увидеть детей без волос — для него это стало шоком. И хотя сам он был лысый, от растерянности он не знал, как себя вести. Хотя на сцене выступал уже много лет. Тогда я попытался немного «разрядить атмосферу», пошутил, что волосы тут большой дефицит, и указал на свою лысину, и он понял, чего от него ждут. Все сразу наладилось.
С тех пор стало очевидно: потребность в радости, в смехе, в «светлой глупости» у пациентов огромная. В этом направлении, в частности, развивалась современная наука деонтология — раздел этики, касающийся внутреннего мира больного и его взаимодействия с врачом.
— То есть вернуть больному радость и интерес к жизни не менее важно, чем обеспечить ему квалифицированную медпомощь?
— Спасителя окружали больные, страждущие люди. И что же Он делал? Лечил? Он исцелял, то есть восстанавливал целостность всего человека не только прикосновением, но и словом, и даже одной тенью. Вот этот животворящий момент — радость, свет, вера — усваивается душой.
Моя супруга, матушка Анастасия, как музыкальный педагог, стала приходить в клинику к моим подопечным — проводить с детьми музыкальные занятия. Но поначалу возвращалась в смятении: ведь педагог привык видеть результат, а здесь его нет — одному ребенку плохо, другой слишком мал, кто-то просто не реагирует. Она не понимала, зачем все это.
Однажды матушка побывала на семинаре по больничной клоунаде, где специалист из Минска сказала ей: «Тебе не нужен результат. Тебе нужен детский смех. Это и есть лучший результат».
С тех пор матушка решила стать больничным клоуном. Мы даже собирались отправить ее на обучение в Москву, но Господь распорядился иначе — она стала мамой в пятый раз. Все ее «клоунские наработки» потом пригодились в семье и в школе, где она теперь преподает. Родители говорят: веселее педагога не найти.
Клоуны по-прежнему приходят в отделения гематологии, и дети принимают их с восторгом. В этом есть нечто глубоко духовное — святое «дуракаваляние», когда человек делает что-то не ради похвалы, а ради самого смеха. А смеха болеющим детям очень не хватает.
Дети вообще удивительно светлые существа. Если им не больно — они даже готовы играть в футбол, находясь под капельницей, катая ее по коридору, словно тележку. Они умеют радоваться жизни лучше нас, взрослых, и я многому у них учусь. Их творческий, радостный потенциал буквально фонтанирует, даже в больнице.
Конечно, клоуны есть и во взрослых отделениях, хотя гораздо реже. Но детям эта чистая, безусловная радость нужна особенно. Это то самое радостное «конфетти», которое поднимает душу и подает силы жить дальше несмотря ни на что.
Записано по беседе «Болезнь — кара Божья или лекарство от гордости? Как верующим болеть и лечиться»
