на наш Телеграм
Что такое время — буква в уравнении, чувство в душе или дыхание вечности? Почему дни тянутся, а годы пролетают, как миг? И что значит быть «здесь и сейчас» не просто в терминах психологии, а в пространстве веры? О человеке, времени и Боге говорим с протоиереем Максимом Первозванским и психологом Мариной Филоник.
Что такое время?
Ольга Лебединская: Отец Максим, вы ведь по первому образованию физик-ядерщик. Как физика объясняет, что такое время?
Прот. Максим Первозванский: Для физика время — это переменная, с помощью которой можно описать, как что-то меняется. Проще говоря, это способ измерить движение и изменения в мире. Например, скорость показывает, как меняется положение тела за определенный промежуток времени — то самое Δs/Δt, знакомое со школы. Чтобы описать любое движение, нужна буква «t» — время. По сути, это просто параметр, который помогает понять, насколько быстро происходят изменения. Для физика время — не тайна, а инструмент, буква в уравнении.
Марина Филоник: А вообще, время существует? Или это просто способ описания, удобная модель, о которой мы договорились? У меня все больше ощущение, что времени как самостоятельной реальности нет. Мы придумали это понятие, чтобы объяснять движение и переживания: день пролетел, все тянулось… Но ведь можно сказать и иначе — было скучно, ничего не происходило, или наоборот, все было плотно и насыщенно.
Получается, время — это некая конструкция, с помощью которой мы структурируем жизнь. Оно зависит от количества значимых событий, от внутренней плотности дня. Поэтому, возможно, время не сущность, а наш способ измерять пережитое — как шкала, по которой мы сверяемся.
Прот. Максим Первозванский: С точки зрения физики вы, пожалуй, недалеки от истины. Время не существует как самостоятельная субстанция — это мера, с помощью которой мы описываем изменения. Но, как показал Эйнштейн, все сложнее: время — не просто линейный поток, а часть пространства, четвертая координата. Мы живем не просто в мире, а в пространстве-времени — единой ткани, где гравитация не сила, а искривление этой ткани.
И что удивительно: время действительно течет по-разному — это доказано экспериментами. Атомные часы на орбите идут чуть медленнее, чем на Земле, а при скоростях, близких к свету, разница становится колоссальной. Помните «Интерстеллар»? Герой возвращается на Землю, для него прошло несколько лет, а здесь — десятилетия.
Физика умеет описывать и предсказывать такие эффекты, но не объясняет саму природу времени. Как говорил Фейнман: если две разные теории дают одинаковый результат, физика не знает, какая из них „правильная“». Все остальное — уже философия.
Объяснение «на пальцах»
Ольга Лебединская: А у Бога есть время? Как Он смотрит на нашу жизнь? Ведь, с одной стороны, Он видит и начало, и конец, и все сразу. А с другой — время течет от начала к концу. Где «место Бога»? Он над временем или внутри него?
Прот. Максим Первозванский: Бог смотрит на все со стороны — если вообще можно так сказать. Мы говорим о Нем человеческими словами, пытаясь описать невозможное. Для Бога все уже совершилось. Вот я вижу свои руки — обе сразу. Если бы я «жил» на одном пальце, видел бы только этот, на другом — только другой. А со стороны я вижу оба. Так и Бог: Он видит все время сразу, потому что Сам сотворил его. Он не в нем и не зависит от него. Поэтому слова «Бог был» или «Бог всегда» неточны. «Всегда» — это категория времени. Мы можем говорить о Нем только образами. Бог сотворил мир, где есть пространство и время, а Сам пребывает вне этого. Даже когда мы говорим «Бог смотрит», это очень приблизительно — Он не «поворачивается» и не «подглядывает». Он просто есть — вечное, безвременное бытие. Бог — актуальная бесконечность: все, что мы о Нем скажем во временных категориях, неточно. Он не «раньше», не «позже», и даже не «сейчас». Он просто Есть.
Марина Филоник: Но если Бог вне времени, а человек в нем, значит, время — это пространство человеческого опыта. Мы не просто движемся во времени, мы им живем. Один день тянется бесконечно, другой пролетает не потому что часы идут по-разному, а потому что меняется наше внимание, состояние, внутренняя наполненность. Получается, время — не предмет, а форма переживания.
Прот. Максим Первозванский: Да, и это прекрасно видно в обыденной жизни. Изменения в мире объективны, но то, как мы их воспринимаем, — всегда субъективно. Мы не измеряем само время, а лишь процессы, которые происходят внутри него: движение солнца, маятника, песка в часах. Можно сказать, что время — это не вещь, а способ фиксировать изменения. Его нельзя увидеть или потрогать — только прожить.
Литургия: преодоление времени
Ольга Лебединская: Мы живем во времени, а Бог — вне его. Можно ли сказать, что вера — это способ пережить время по-другому? Что на литургии человек как будто выходит за его пределы и соприкасается с вечностью?
Прот. Максим Первозванский: То, что происходит на литургии, также имеет две стороны — объективную и субъективную, и богословие постоянно движется между ними. С одной стороны, мы верим, что в Чаше — истинные Тело и Кровь Христовы. Это факт, событие, совершающееся реально. С другой — каждый человек переживает это по-своему.
В храме могут стоять сотни людей: кто-то молится, кто-то отвлекается, кто-то думает о своем, а кто-то пришел просто как турист, чтобы увидеть икону Рублева. Для одних это встреча с Богом, для других просто красивый ритуал. И при этом Бог может коснуться даже того, кто, казалось бы, не готов. Это всегда живое, личное взаимодействие между человеком и Богом, а не закономерность, как в физике.
Поэтому литургия — это и факт, и встреча. Христос присутствует объективно, но мера участия в этом присутствии глубоко субъективна: все зависит от того, насколько человек открыт, способен вместить и откликнуться.
Сущность или форма
Ольга Лебединская: На литургии говорят и о нисхождении Бога, и о восхождении человека. Что же все-таки происходит — Бог приходит к нам или мы поднимаемся к Нему?
Прот. Максим Первозванский: У православных и католиков немного разные акценты. Католики больше говорят о том, что Бог сходит на их алтари, приходит «сюда». А в православной традиции мы говорим о восхождении: движения литургии — это образ пути человека к Богу, в Царствие Небесное. Мы выходим «с миром», потому что побывали «Там». Хотя в опыте бывает и наоборот: иногда чувствуешь, что Бог сошел к нам, иногда, что мы поднялись к Нему.
Есть и объективная сторона. Когда священник выходит с Чашей и читает молитву: «Верую, Господи, и исповедую, что Сие есть истинное Тело Твое и Сия есть истинная Кровь Твоя» — это не метафора, но и не физическая материя. Хлеб и вино остаются хлебом и вином, но становятся Телом и Кровью Христовыми, не переставая быть тем, чем они были. Средневековые богословы ломали копья над тем, как это объяснить — что именно меняется, сущность или форма. Католики пытались описать это философскими терминами, мы многое у них восприняли. Но суть не в формулировках. Важно не логическое объяснение, а таинство: Христос действительно присутствует, и то, как это воспринимается каждым — всегда глубоко личный, внутренний процесс.
Тело всегда «здесь»
Ольга Лебединская: А если говорить практически — как вернуть себя в настоящее, когда мысли разбросаны?
Марина Филоник: Самое простое — наблюдать за собой. В любой ситуации — в метро, за рулем, в разговоре, можно спросить: «Где я сейчас? Что чувствую?» И часто оказывается, что нас уже унесло в прошлое, в будущее, в тревогу. Это нормально. Главное, не ругать себя, а мягко вернуться в реальность: почувствовать дыхание, тело, пространство вокруг. Иногда помогает короткое упражнение: буквально на минуту сказать себе — вот я сижу, вот мои руки, воздух, звук. Все происходит сейчас. Это возвращает в момент.
Потому что если я не здесь, я живу где-то в придуманном времени. А Бог — в настоящем. Если хочу встретиться с Ним, нужно хотя бы ненадолго вернуться туда, где Он есть.
Ольга Лебединская: А если эмоции сильные и невозможно собраться? Как в таких ситуациях тоже «вернуться»?
Марина Филоник: Когда эмоции захватывают нас, мы перестаем быть авторами своей жизни. Нас несет, как щепку по течению. А потом приходит сожаление: я ведь все делал, но жил ли я? Был ли я там, где мне важно быть? Чтобы вернуть себя, стоит опереться на тело — оно всегда в настоящем.
Несколько ровных вдохов и выдохов помогают «протрезветь», если захлестнули чувства. Это не только успокаивает, но и возвращает внутренний контакт. И это важно не только для молитвы, но и для отношений. Мы часто вроде бы рядом, но каждый — в своем. Человек говорит, а я уже мыслями в другом месте. Это не про близость. То же и в духовной жизни: если я мыслями в стороне, я не с Богом, даже стоя в храме.
Можно попробовать небольшой эксперимент: выделить день или хотя бы полдня и осознанно возвращать себя в момент. Когда ешь — чувствовать вкус и запах. Когда идешь — ощущать движение тела. Когда разговариваешь — слушать человека по-настоящему. В конце дня почувствуете разницу: день станет плотнее, наполненнее, появится ощущение прожитости.
Это и есть другой опыт времени — когда оно не утекает, а становится живым. Может быть, в этом и есть тайна времени: оно не проходит, если мы в нем присутствуем.
Записано по эфиру «Наперегонки со временем. Священник и психолог о том, как выключить режим „не успеваю“».
