Телефон/факс:

8 (495) 959-92-76

Малый апокалипсис 1917-го: невыученный урок

Почему Россия рухнула в 1917-м? Казалось бы, очень разные люди — Осип Мандельштам, митрополит Питирим и Алексей Ильич Осипов задают встречный вопрос: а было ли где Христу приклонить главу в России Блаватской, Рерихов и бытового атеизма?

apocalypse_dragon

Гобелен 15-го века «Дракон Апокалипсиса». Иоанн Богослов видит в видении, как дракон о семи головах передает власть зверю, вышедшему из моря. (Откр.13:2)

В 1991 году по просьбе диакона Андрея Кураева митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим читал нам, студентам группы церковной журналистики МГУ, курс введения в Новый Завет. Зная о том, что владыке довелось окормляться у преподобного Севастиана Карагандинского, что сам он — из семьи потомственного великорусского духовенства, мы спросили его о том, кто виноват в случившемся в 1917-м?

Ответ был неожиданным:
— Мои родители считали, что император Николай Второй.
— Но почему, Владыка?
— Он разрешил в Санкт-Петербурге построить и открыть ламаистскую кумирню, в которой начали совершать языческие обряды.
— Но ведь буддисты, проживавшие на территории страны, и так совершали их?
— Да, но не в столице христианской империи.
Тогда мне это показалось странным.
Во-первых, буддисты — такие же подданные, как и христиане, и почему бы им не дозволить обустроить место для своей религиозной жизни?
А во-вторых, все же никак не стыкуется с догматом о любви Бога то, что Он карает весь народ за проделки его царя, даже если предположить, что император ошибся.

Но оказалось, что с другого полюса русского мира очевидец катастрофы Осип Мандельштам подтверждает эту мысль митрополита.
Похоже, действительно, не только в среде духовенства нарастало ощущение, что Россия идет путем шпенглеровской псевдоморфозы: сохраняя христианскую атрибутику, она проваливается в тот ужас древнего соблазна, о котором писал Николай Гумилев. Отказывается от своей христианской миссии. Переходит на рельсы теософии и буддизма.

В дошедших до нас фрагментах работы 1915 года под условным названием «Скрябин и христианство» Мандельштам писал об этом так:

«Время может идти обратно: весь ход новейшей истории, которая со страшной силой повернула от христианства к буддизму и теософии, свидетельствует об этом.

Единства нет! «Миров много, они располагаются в сферах, Бог царит над Богом!» Что это: бред или конец христианства?

Личности нет! «Я» — это переходящее состояние — у тебя много душ и много жизней!» Что это: бред или конец христианства?

Времени нет! Христианское летоисчисление в опасности, хрупкий счет годов нашей эры потерян — время мчится обратно с шумом и свистом, как прегражденный поток, — и новый Орфей бросает свою лиру в клокочущую пену: искусства больше нет…»

Картина Н.Рериха "Будда на дне океана"

Картина Н.Рериха «Будда на дне океана»

И эта тревога была оправдана.
А-ля хлыстовские радения в символистской башне Вячеслава Иванова, жажда Третьего Завета в кругу Мережковского, повальное увлечение высших слоев теософским бредом Блаватской и Рерихов и темной антропософской религиозностью Штайнера, всесословная популярность лжестарцев и провидцев типа Распутина, выродившееся в обрядоверие православие знати и народа — все это для акмеиста Мандельштама было маркером конца истории. Отречения от подлинной реальности мира и Бога в пользу недотыкомок в прелестных пурпурно-пепельных тонах.

Отсюда понятны его горькие слова — уже после октябрьского переворота — о «буддийской Москве», к которой подползает «народов будущих Иуда».

Надежда Мандельштам поясняет апокалиптическую интуицию сгинувшего в сталинском ГУЛАГе мужа, цитируя его поэтические строки: «Неназванному миру нежити принадлежит «воздушно-каменный театр времен растущих» — мир трибун и мавзолеев, где «все хотят увидеть всех», всех «рожденных, гибельных и смерти не имущих». И наконец, уже под собственным именем, является предстатель этого бессмертного будущего, некий «близнец» старого Будды, тот, о котором раньше было сказано, что он «бездействует внутри горы».

В этой перспективе мнение митрополита Питирима о том, почему в 1917-м крахнула Россия, обретает тот же непреходящий смысл, что и гипотеза Алексея Ильича Осипова о том, что антихрист вполне может прийти из нашей страны.

Что ж, какие бы сюрпризы не преподносили мы сами себе и друг другу на нашей планете, остается только одно — вслед за страстотерпцами Осипом и Надеждой иметь моральное право исповедовать в удушливой потребительско-магической великодержавной атмосфере современности: «Я христианства пью холодный горный воздух».

 

Читайте также толкование на Апокалипсис протоиерея Геннадия Фаста.
фаст апокалипсис

Когда слышатся слова «апокалипсис», «апокалиптический», то ужас, ожидание чего-то жуткого и неотвратимого охватывает человека. Кто-то, взявший в руки том нашей книги, невольно поморщившись, может быть, скажет: «Ну вот, опять пугать начнут, жуть нагонять». В жизни ведь и без того нерадостно. Кто-то припадет к толкованию на Апокалипсис, как к гадалке: «Так, что нас там ждет? Скажите скорее!» …А взору апостола на острове в Эгейском море открывается Христос. Апокалипсис — это Откровение Иисуса Христа. Его образ открывается Церкви.

Трепетно, с волнением и радостью бьется сердце приступающего к великому Откровению. Ожидаемый, Возлюбленный, Таинственный открывается…

В душе всё тихо. Треволнения мира далеко позади. Волны бьются о каменистый берег острова на Эгейском море. Происходит Встреча…

Читать целиком