Лучше испытывать боль, чем ничего не чувствовать

Марина Филоник

Православный практикующий психолог, сертифицированный психотерапевт.

Подпишитесь
на наш Телеграм
 
   ×

Жизнь изменилась, и мы не знаем, какой она будет дальше. Пока — полная неопределенность. Понятно только, что как вчера уже не будет никогда. И от этого особенно больно. Как пройти кризисную ситуацию максимально бережно к себе и другим? Как сохранить душевное здоровье? Говорим об этом с Мариной Филоник — психологом, психотерапевтом, руководителем образовательного проекта «Психология для Церкви».

Вопрос один, а ответов несколько, и все неутешительны

Желание, чтобы «было как раньше», возникает не только в кризисные периоды. Это типичная проблема «отцов и детей». Она всегда актуальна. «Хочу как раньше, когда не было интернета, мы все гуляли во дворе, и мама звала нас с балкона домой. Хочу, чтобы и психотерапия была, как раньше. Выбил ковер на снегу — словно в кабинете у психолога побывал». Ностальгировать по прошлому — одна из закономерностей нашей психики.

— Но как смириться с тем, что «как раньше» не будет никогда?

— Невозможно заставить себя смириться. И неважно, что это — болезнь, снижение достатка, изменение состава семьи, утрата статуса, любые тяжелые жизненные обстоятельства.

Сейчас мы все проживаем боль. Для одних есть утешение: я проживаю боль не в одиночку, а вместе со всеми. А для других это, наоборот, отягчающий фактор: если это происходит со всеми, то точно нет возврата к прошлому. Растет чувство безнадежности.

Получается, вопрос один, а ответов несколько, и не один из них не утешителен.

Как выдержать то, что ты ничего не можешь

Протестовать, возмущаться — нормально. И все наши острые реакции нормальны и естественны в ненормальной ситуации.

Но здесь важно понять: как отличить, что я могу сделать, от того, что я не могу. Мы в панике пытаемся делать хоть что-то. Потому что невозможно выдержать реальность такой, какая она есть. И признаться себе, что мы ничего не можем сделать.

И вот это еще тяжелее — выдержать то, что мы ничего не можем. И сразу на подходе вопрос к себе: «Как же так? Я, наверно, тоже в этом как-то виноват, не сделал что-то, что могло бы все изменить!»

Хочется что-то делать! И тут кто-то идет в волонтерские службы, собирает посылки, помогает тем, кто рядом. А кто-то продолжает обвинять себя и других.

 — Всем, что ли, теперь идти в волонтеры?

— Нет, конечно. Можно просто пойти и постирать шторы. И это не шутка, скорее — метафора, образ того, что надо сейчас делать. Дело должно быть понятным, а результат — зримым. И это важно, особенно в ситуации неопределенности.

Есть конкретная задача — постирать штору, выбить ковер, собрать посылку, погулять с ребенком, испечь пирог. Пойди и сделай. Это то, что ты точно можешь.

Видимый результат снизит переживание твоего бессилия повлиять на общую ситуацию. А физическая активность снимет напряжение.

Мы стираем руками штору, полощем и выжимаем. Тело получает разрядку, сравнимую с разрядкой после сеанса телесно-ориентированной терапии. Реакции разрядки могут еще происходить через смех, плач, дрожь, тряску, танцы, любое физическое движение.

А еще помогает общение с близкими, забота о них. Нам нужно чувствовать, что это тяжелое время мы проходим не одни.

Я вижу много примеров, когда человек, которому тяжело, приходит на группу, психологический семинар или индивидуальную консультацию и проживает свои чувства «здесь и сейчас» совместно с другими людьми. Это потрясающее состояние.

Находите тех, кто имеет с вами схожие взгляды. Общайтесь с теми, кто вам ближе, кто будет вас поддерживать. В этом есть сейчас огромная потребность. И не нужно себя ругать за это. Особенно на контрасте боли разделения, которую тоже очень трудно принять.

Другой Церкви у нас нет

— Мир разделился, граница порой проходит прямо в приходской общине. Как быть?

— Да, особенно тяжело это видеть в Церкви. Там-то уж мы ждем особой духовности. Хочется знать, что где-то есть идеальное общество, идеальная структура. Но такая идеализация потом оборачивается разочарованием. Где есть очарование, обязательно наступит разочарование. Это общий механизм.

А в Церкви — те же самые люди, что в миру. Тем более надо различать Церковь как Тело Христово и Церковь как социальный институт. И в любом случае — что поделать! Другой-то Церкви у нас нет! Не здоровые имеют нужду во враче, а больные.

И вот мы с вами — такие все ужасно неидеальные — стоим на одной Литургии. И выдержать друг друга невозможно. Но зато это возможно Богу. И как быть? Да просто принести эти свои чувства Господу. Пожаловаться Ему, поплакать и попросить умягчить твое сердце.

Войны, расколы, противостояния были всегда. Это часть нашей животной природы. В нас много агрессии, ненависти. Есть опасность, что и я начну кого-то ненавидеть. Неважно кого — красного, зеленого, левого, правого. Это вообще — дело десятое, как маркировать объект ненависти. Важно, смогу ли я удержаться от этого чувства. Если не удержусь, не буду ничем отличаться от того, кого ненавижу.

Мы живем в красной зоне

При ковиде болезнь бьет по слабым местам в организме. Слабые легкие — получай пневмонию, слабые сосуды — тромбоз. Латентная депрессия? Вот ее уже все видят. А сейчас у нас духовный ковид.

В мирное время, когда закрыты базовые потребности, мы все хорошие. Красиво рассуждаем о гуманизме и христианской любви к ближнему. Но когда возникает угроза нашей витальности, а это висит в воздухе, наша психика все считывает. И впадает в лютую ненависть, желание уничтожить друг друга. Эта ситуация открывает нам нас. Мы смотрим на себя, как в зеркало, и видим себя настоящих.

— Что же делать?

— Я не могу повлиять на других. Но в какой-то момент, осознав, как я всех ненавижу, могу осознать, что со мной происходит. И вот тогда потихоньку: вдох, выдох, сижу на стуле, стопы на полу. Прихожу в себя. Вижу внутри себя интенцию зла. И если я смогу не дать ей ход дальше, это очень много! Это экзамен на ценности, которые мы проповедуем в спокойное время.

У многих святых звучит мысль: если к тебе прилетел мрак, гадость, не пускай это дальше. Не будь передатчиком. Останови зло, которое развеяно сейчас в воздухе в огромном количестве. Концентрация духовного вируса такая, как в ковидном отделении. В красной зоне живем.

— Тут просматриваются два уровня: уровень чувств и уровень поведения. На чувства я повлиять не могу. Но могу что-то сделать на уровне поведения. Удержаться и не орать на близких, не ходить в чужие аккаунты, не писать гадости. Если я, конечно, не совсем больной на голову. Удержаться и сказать себе: а пойду-ка я лучше «шторы постираю». Так я экологично утилизирую свою агрессию.

А вот дальше начинается обычная работа с чувствами — со страхом, с гневом. Но это уже никак не зависит от времени, в котором мы живем.

Если рушатся стены, пледик не поможет

 — Как быть, если сейчас обостряются все старые травмы и переживания?

— Если раньше мы перенесли тяжелое событие, сейчас нам может казаться, что мы испытываем нечто подобное. Но необязательно срабатывает механизм повтора травмы. Это может быть обострение депрессии. Или просто моя копинг-стратегия — способ реагирования на тяжелое событие. У каждого он свой. Кто-то реагирует агрессией вовне, кто-то — агрессией на себя. Я начинаю ругать себя за свои чувства: «Какой я жуткий! Какой виноватый!»

Хорошо, если вы можете справиться своими силами. Есть много приемов самопомощи. Я люблю телесные практики. Кто-то — созерцательные, наблюдение за своими ощущениями. Или работа с ресурсом — когда я вхожу в приятное состояние через воспоминания или образ. Все способы заботы о себе хороши — от чашки чая, теплого пледа до прогулки или дыхательных практик.

Но если дома рушатся стены, пледик не поможет. Соотношение ситуации и переживания должно быть объективным.

Утрату придется пережить

Недавно одна девушка меня спросила: как ей справиться с тревогой? У нее ребенку два года, а муж записался добровольцем. Ситуация объективно тяжелая. И я не знаю, как ей справиться. Никакой психолог тут кардинально не поможет. Как можно, например, сравнить тревожность при публичных выступлениях и состояние при угрозе утраты близкого человека? Небольшую психологическую поддержку можно оказать. Но радикально ничего сделать нельзя.

Утрату придется пережить как утрату. Когда ты ничего не можешь сделать с внешней ситуацией, ты должен ее пережить. Есть такое устойчивое словосочетание: «пережить горе».

Другой вопрос, как не застрять в этом переживании на 10 лет или не «заморозить» свои чувства, что является признаком депрессии. Лучше испытывать боль, чем ничего не чувствовать.

Если человек не справляется, ему нужна помощь профессионала. И в этом проблема. Человек ходит-ходит к психологу, работает с травмой. Но радикальных изменений нет. Не каждый психолог сможет увидеть, что проблема не психологическая, а на уровне биохимии организма. И нужен психиатр, чтобы подключить медикаментозное лечение.

Клиенты, которые приходят ко мне сейчас, в большинстве случаев нуждаются именно в коррекции биохимии. И моя задача — направить их к специалисту и работать дальше вместе с ним, не поддаваясь соблазну оправдать состояние клиента внешними тяжелыми событиями. Хотя в этом и есть доля правды. Была склонность к поломкам в биохимии — вот они и случились.

Я приношу Тебе мое каменное сердце

 — А что делать с равнодушием, которое приходится прятать? Потому что стыдно его испытывать, когда где-то страдают люди. Как-то это не по-христиански.

— Ответ может быть такой: плохо молитесь. Пребывали бы в жизни с Богом, Он бы очистил ваше сердце. И оно стало бы чутким. Такое часто можно услышать и в своей голове, и с амвона.

Не устану повторять: нельзя заставить себя что-то специально почувствовать или не почувствовать.

Ну нет у вас сейчас сочувствия. Это тоже нормально.

 — Как себя не обвинять в этом?

— Вот так: не обвинять. Можно пойти и что-то сделать. Имея в сердце кусочек льда — пойти и сделать на волевом усилии дело любви. Для того человека, к которому ты хочешь испытывать сочувствие, но не испытываешь. Верю, что это драгоценно для Бога.

А потом ты можешь сказать: «Господи, я приношу Тебе мое каменное сердце. Сделай его нормальным, если есть на это воля Твоя. Но если я все равно останусь со своим сердцем, я приму и это». Может быть, после этого ничего не произойдет. Может, нужно время. Не знаю.

Но даже каменное сердце — не повод думать, что ты отключен от Бога. Я точно так же могу приходить и приносить Ему этот камень, этот лед. И отдавать в руки Господа, прося послать Духа Святого. Так как сам я ничего не могу.

Идти в свою боль и признавать правду

 — А как не обесценивать свои переживания, если они кажутся не такими серьезными, как у других?

— Типичная история в нашей Церкви — обесценивать себя. Вот у других проблемы — это проблемы. Надо о них думать, а о себе думать — это эгоизм и грех. Но это постсоветское наследие, а не Православие.

Любой психолог на моем месте должен был бы сказать, что это связано с детством. Мама и папа не дали ребенку базового чувства безопасности, переживания важности, ценности. Они виноваты, что он вырос с таким паттерном. Но это только часть правды.

В обесценивании себя есть элемент защиты — анестезия боли. Моя боль не важна, я буду смотреть в твою боль, а в свою не буду. Я не хочу встречаться с тем, что моя боль для меня непереносима.

Я сижу в своей уютной квартирке с чистыми шторами. Но мне очень страшно потерять близких. Я боюсь лишний раз выйти из дома. Может быть, завтра у меня закончатся деньги. И вот со всем этим ужасом моей жизни я не хочу встречаться. И лучше я сделаю вид, что это неважно. Как будто этого и нет вовсе.

Такая позиция опасна. Негатив будет вытесняться в бессознательное, уходить в тело. А потом прорвется в неожиданных местах срывами, истериками, чем-то еще похуже.

Что делать? Идти в свою боль и признавать правду того, что с тобой происходит.

Не признавая свою боль, я «замазываю» важную потребность — в принятии и поддержке. Я хочу, чтобы меня пожалели, чтобы меня любили. Услышали мой голос, увидели меня и то, что со мной происходит. Признали: да, тебе сейчас действительно очень тяжело. Как ты все это выдерживаешь?

Мы называем это для студентов формулой принятия в помогающей позиции:

«Я сейчас здесь, с тобой, для тебя. Я хочу тебя понять. Я не буду давать советы. Я не стану тебя оценивать».

Можно пробовать понимать чувства другого человека, бережно подсвечивая фонариком его боль. Посиди с ним, поплачь, принеси ему плед.

Но только искренне. Не зависая параллельно в телефоне. Тем более не наставляя по типу: «А давно ли ты причащался? А что твой духовник говорит по этому поводу? А вот если б ты имел смиренное сердце, то так бы не унывал». Это категорически нельзя говорить.

Наша обязанность остаться живыми

Как ни странно, мы нуждаемся в простых вещах — сочувствии, внимании, присутствии, поддержке. И эти простые вещи мы не можем дать ни себе, ни другим людям.

— Эту «простую вещь» сначала кому дать: себе или другому?

— Тут уже как на войне, у тебя нет выбора. Надо делать одновременно и то, и другое. И людям помогать, и собой заниматься.

Кризис рано или поздно закончится. И важно выйти из него с «чистыми шторами» и непорушенной психикой. Наша обязанность — остаться живыми во всех смыслах.

Для тех, кто склонен к «православному» невротическому чувству вины, скажу так: заботьтесь о себе хотя бы ради других, если не можете делать это ради себя. Ведь если ты не сможешь позаботиться о себе, то не сможешь дать другому.

— Но как укрепиться в вере в смутные времена?

— В условиях кризиса могут быть прямо противоположные сценарии.

Первый — разочарование в Боге. Мне непонятно, почему происходит такое, а Он молчит. Очень тяжело отказаться от ожиданий, что Господь должен что-то сделать. Причем сделать то, что мне кажется правильным.

Второй — я понимаю, что еще больше нуждаюсь в Нем. Люди часто идут в храм, когда случается беда. Мы ищем утешения, здоровья, денег. В Евангелии примерно это и описано. И Господь не гнушается такой логики отношений. Он дает людям то, что они хотят.

Если человек готов только к такой модели общения, Господь говорит: «Хорошо. Ты хочешь от Меня товарно-денежных отношений? Я войду в эти двери, которые ты Мне предоставил. У Меня есть только тот способ, который ты Мне предложил».

Но сейчас складывается впечатление, что реальность пытается вытолкнуть нас из этих товарно-денежных отношений в духовное измерение. Чтобы у нас остался один выход — схватиться за ризу Христову и возопить о помощи.

Беседовала Ольга Лебединская

Марина Филоник — психолог, психотерапевт, руководитель образовательного проекта «Психология для Церкви».

Телеграм-канал https://t.me/filonikm

Канал про обучение https://t.me/psyforchurch

ВК https://vk.com/psyforchurch

Поделиться в соцсетях

Подписаться на свежие материалы Предания

Комментарии для сайта Cackle