Телефон/факс:

8 (495) 959-92-76

Пять пьес

Пять пьес о святости

В прошлый раз мы подобрали десять лирико-философских книг, в этот раз решели сделать нечто похожее — пять литературно прекрасных и философски глубоких христианских размышлений в драматической форме от авторов XX века. Объединяет эти пять пьес еще и вот что: все пять — о мучительном пути святости.



Мигель Маньяра«Мигель Маньяра» — самое знаменитое произведение Оскара Милоша. Мигель Маньяра — реальный человек, живший в XVII в., считающийся одним из прототипов Дона Жуана. Маньяра был испанским аристократом и воплощал все пороки, присущие такому типу людей. Однако в 20 лет он пережил религиозное откровение и кардинально изменил свою жизнь.

Этот сюжет берет Милош для своей драмы. Традиционный христианский сюжет о раскаявшемся грешнике, но сколь блестяще и сколь глубоко воплощенный! У Милоша Маньяра становится титанической фигурой, чьи желания распространились на весь мир: но Маньяра не может насытиться. «Придется» обратиться к Полноте:

«Я тащил за собой Любовь в удовольствиях, в грязи, в смерти; я был предателем, богохульником, палачом; я совершил все, на что способно это несчастное существо, человек, и что же? Я потерял Сатану. Сатана оставил меня. Я вкушаю горечь травы, растущей на скале тоски. Я служил Венере сначала с неистовством, затем со злобой и отвращением. Сегодня я, зевая, свернул бы ей шею. И вовсе не тщеславие говорит моими устами. Я не бесчувственный палач. Я страдал, я много страдал. Тоска подавала мне знаки, ревность шептала мне на ухо, жалость брала меня за горло. Более того, это были наименее лживые из всех моих удовольствий.

И что же? мое признание удивляет вас; я слышу смех. Так знайте же, что никогда не совершал по-настоящему отвратительного поступка тот, кто не оплакивал свою жертву. Конечно, в юности я, совсем как вы, искал жалкую радость, эту беспокойную незнакомку, которая дает вам свою жизнь и не называет своего имени. Но очень скоро меня охватило желание найти то, что вы никогда не познаете: огромную любовь, таинственную и нежную. Сколько раз мне казалось, что я овладел ею, но это был всего лишь призрак пламени. Я душил ее в объятиях, я клялся ей в вечной нежности, она обжигала мне уста и посыпала мне голову моим же собственным пеплом, а когда я открывал глаза, ненавистный день одиночества снова был здесь, долгий день, такой долгий день одиночества, и бедное сердце было в его руках, очень бедное нежное сердце, легкое, как зимняя пташка. И однажды вечером на мое ложе опустилось сладострастие со злыми глазами и низким лбом, и оно молча созерцало меня, как смотрят на мертвых.

Новая красота, новая боль, новое добро, которыми быстро пресыщаешься, чтобы лучше насладиться вином нового зла, новой жизни, бесконечным множеством новых жизней, — вот что мне нужно, господа, только это и ничего больше.

О, как заполнить эту бездну жизни? Что делать?

Ибо желание, как никогда сильное, как никогда безумное, всегда со мной. Это словно бушующий океан огня, чье пламя достигает самых глубин черного вселенского небытия!

Это желание объять бесконечные возможности!

О, господа! что мы делаем здесь? Чего достигаем мы здесь?»



Убийство в соборе«Убийство в соборе» — единственная трагедия Т. С. Элиота среди его стихотворных драм. Основана на реальных событиях. Главный герой драмы — Томас Бекет, архиепископ Кентерберийский, святой католической Церкви, одна из центральных фигур английской истории XII в.

Томаса Бекета можно назвать английским Златоустом. Как и константинопольский святитель, он восстал против власти — короля Генриха II, который хотел использовать Церковь в своих интересах. Их борьба окончилась мученической смертью праведника. Драма о противостоянии святости и мира, Церкви и власти, искушениях и мученичестве:

«Прости нас, Господи, ибо мы люди простые.
Мы запираем дверь и садимся у очага.
Мы страшимся благословения Божьего, одиночества
Божьей ночи, поражения неизбежного и лишений
сопутствующих;
Мы страшимся несправедливости человеческой
менее, чем справедливости Божьей,
Мы страшимся руки у окна, и огня в яслях,
и драчуна в трактире, и толчка в яму
Менее, чем страшимся Любви Господней.»



Диалоги кармелиток«Диалоги кармелиток» — единственная пьеса великого романиста Бернаноса. Революционные власти Франции начинают гонение на обитель монахинь. Центр пьесы — выбор, мучительные сомнения молодой монахини Бланш:

«Мать Мария. Речь не о том, чтобы их спасти, но чтобы исполнить вместе с ними, обет, который мы добровольно принесли совсем недавно.

Бланш. Как! Мы дадим им умереть, ничего не попытавшись для них сделать?

Мать Мария. Дитя мое, важно не дать им умереть без нас.

Бланш. Да чтобы умереть, они без нас обойдутся!

Мать Мария. От дочери ли Кармеля я это слышу?

Бланш. Умереть, умереть, у вас одно это слово на языке! Неужели вам всем никогда не надоест убивать или умирать? Неужели вы никогда не напьетесь вдоволь чужой крови или своей собственной?

Мать Мария. Мерзостно только преступление, дочь моя, а прине­сенные в жертву невинные жизни эту мерзость смывают, и само преступле­ние вновь заключается в круг божественного милосердия…

Бланш топает ногой.

Бланш. Я не хочу, чтобы они умерли! Я не хочу умирать!

Она убегает, и мать Мария не успевает ее удержать. В дверях Бланш сталкивается с капелланом, который издает радостное восклицание.

Капеллан. Дорогая сестра Бланш, это вы! Слава Богу!

Но Бланш, совершенно вне себя, кидает на него полубезумный взгляд, отталкивает его и исчезает.

Капеллан. Что случилось с сестрой Бланш?

Мать Мария. Вы видели ее?

Капеллан. Она мне показалась необыкновенно взволнованной. Убе­жала, не сказав мне ни слова.

Мать Мария улыбается.

Мать Мария. Она пока еще бунтует, как ребенок. Но какое это имеет значение! Отныне ей некуда деться от нежной жалости Иисуса Христа.»



Извещение Марии«Извещение Марии» — вероятно, главное творение Клоделя. Драма о средневековой «простой» девушке, которая, желая помочь ближнему, вступила на мучительный путь святости:

«Там, где я, там терпение, а не горе.

Молчание.

Но горе мира огромно.

Слишком тяжело это, страдать и не знать, зачем.

Но то, чего другие не знают, я приняла на себя и я хочу, чтобы и ты знал это вместе со мной.

Жак, не были ли мы в разлуке уже долгое время? потерпим теперь и это препятствие между нами? Разве смерть разлучит нас?

Все, чему предстоит погибнуть, это только то, что болит, а все, что не погибнет, это то, что страдает.

Счастлив тот, кто страдает и знает, зачем! Теперь мое задание исполнено.»



Наша юность. Мистерия о милосердии Жанны дАрк«Мистерия о милосердии Жанны д`Арк» — без сомнения, гениальная драматическая поэма. История о юности Орлеанской Девы (любимая святая Пеги). Удивительная книга, вобравшая в себя самую суть христианства, главные его вопросы: дело Христа и беспрерывное многовековое страдание христианской истории, зло и святость, Церковь и мир, отчаяние и надежда:

«О, Господи! Нам бы хоть краешком глаза увидеть пришествие Царства Твоего! Нам бы хоть краешком глаза увидеть зарю Царства Твоего! Но ничего, абсолютно ничего. Ты послал нам Сына Своего, которого так любил, и пришел Он и столько выстрадал, и умер — и ничего, абсолютно ничего. Нам бы увидеть только, как занимается день Царства Твоего! Ты послал своих святых, каждого из которых Ты звал по имени — других своих сыновей-святых и дочерей-святых, и пришли святые Твои, Твои сыновья-святые и дочери-святые — и ничего, абсолютно ничего. Прошли годы, столько лет, что и не перечесть; прошли целые века; увы, четырнадцать веков христианства со времени рождения, смерти и проповеди Его. И ничего, ничего, абсолютно ничего. И в том, что царит на земных просторах, — ничего, ничего, ничего, кроме погибели.»