на наш Телеграм
«Есть люди, при одном взгляде на которых ты понимаешь: отмечен Богом. Ян Твардовский таков, с первой минуты мне показалось, что его глазами на меня смотрит Господь, словно в последние дни моего существования на Земле Он пришел ко мне помочь достойно прожить эти дни», — делилась Анна Герман, тяжело болея в последний год жизни.
Ян Твардовский был не только одним из самых популярных в Польше поэтов и переведенным на многие языки, но и достойным священником. В чем секрет поэзии Яна Твардовского? Что делает его понятным и близким современному читателю? Дадим слово самому автору и почитаем его стихи.
Во что может превратиться боль
в гнев с топаньем ногами
в открытую книгу закрывающуюся неспеша
в молитву
в ночной плач в подушку
в письмо, которое начинаешь писать пятый раз и каждый раз бессвязно и без толку
в молчание за столом
хождение туда и обратно вокруг правды
прикосновение чайной ложечки к одиноким губам
в то, что невозможно — и это еще не последнее
снова в любовь
бесконечную
так позволь же Пресвятая Богородица пусть дальше болит…
Став священником в 1946 году, Твардовский начал работать законоучителем в интернате для детей-инвалидов. Соприкосновение со страдающими, лишенными чего-то, но детьми — вступило в унисон с внутренним миром самого отца Яна. Большого ребенка, обладающего простой, наивной и очень крепкой верой. Твардовский начал писать стихи еще в юности, но настоящее служение поэта началось именно в тот момент.
«Страдание — не всегда является несчастьем, а может быть, испытанием верности перед лицом тайны, а смерть становится встречей с Богом, Который есть Любовь», — размышлял Твардовский.
Стихи стали для него своего рода дневником. Бесхитростные строки, лишенные пафоса проповедника и настойчивости воспитателя. Он открывал сложное через простые житейские примеры. Рассуждал о вечном с позиции мгновения:
«Стихи — это форма общения, в которой автор хочет поделиться чем-то из собственных впечатлений. Я пишу так, словно говорю с кем-то из близких. Для меня стихотворение — это поиск контакта с другим человеком. Мне хотелось бы затронуть каждого. Я постоянно стараюсь писать лучше… В мире безверия я стараюсь говорить о вере, в мире без надежды — о надежде, в мире без любви о любви».
Верю в радость ни с того ни с сего
в ангела падшего с неба чтоб
поиграть в снежки
в сердце которому нужно всё и еще
чуть-чуть
верю в улыбку
над тем кто придумал конец концов
а потом еще спрашивает «зачем» и
«что дальше»
в мать исчезающую за калиткой сада
в истинного Бога
чье бытие не требует доказательств
в Бога который терпеть не может
о себе теорий
«Стихи спасают то, что растоптано — рассуждал Ян Твардовский. — В эпоху компьютеров и техники они появляются как нечто человеческое, душевное, не отравленное ненавистью, злобой, спорами. Они приносят согласие и гармонию. Они обеззараживают сегодняшнюю действительность».
Терновая арка
не жалуйся в письме
не пиши что судьба тебя лягнула
нет на земле безвыходного положения
если Бог закрывает дверь — то открывает окно
передохни смотри
падают из облаков
мелкие крупные несчастья необходимые для счастья
и у обыденных забот научись спокойствию
и забудь что существуешь ты
когда говоришь что любишь
В 1960 году отец Ян становится настоятелем храма женского монашеского ордена Посещения Пресвятой Девы Марии в Варшаве. Он проводил много времени в пастырском общении с людьми, и главные выводы из этого общения излагал в стихах. Одно из самых известных стихотворений появилось благодаря общению с поэтессой Анной Каменьской. Став вдовой, она часто посещала могилу мужа, у которой общалась с отцом Яном. Для Анны это общение стало путем к переосмыслению собственной жизни. А священник написал стихотворение:
Спешите любить людей — они так быстро уходят
после них остаются ботинки и глухой телефон
только то что неважно плетется словно корова
важнейшее так быстротечно что происходит внезапно
затем тишина как обычно значит вовсе невыносима
как чистота рожденная попросту из отчаянья
когда о ком-то мы думаем без него оставаясь.
Не будь убежден что есть время уверенность ненадежна
она чуткость у нас отнимает как и любое счастье
приходит одновременно как пафос и юмор
словно два сильных чувства но одного слабее
так быстро уходят оттуда умолкают как дрозд в июле
как звук немного неловкий или холодный поклон
чтобы действительно видеть они закрывают глаза
хотя рискованнее родиться чем умереть
мы любим всегда слишком мало и всегда слишком поздно.
Не пиши об этом так часто лучше раз и навсегда
и будешь подобно дельфину сильным и добродушным.
Спешите любить людей они так быстро уходят
а те кто не уходят возвращаются не всегда
и никогда не известно если речь идет о любви
первая станет последней или последняя первой.
Как священник Твардовский разговаривал с Богом на языке католического богослужения. А в стихах обращался к Нему, как к настоящему другу:
Спасибо Тебе за то, что у Тебя были руки, и ноги, и тело
за то, что Ты был дружен с грешной Магдалиной
за то, что Ты взашей прогнал торговцев из храма
за то, что Ты не был числом равнодушным и совершенным
Ян Твардовский не считал себя поэтом. Он говорил о себе: «Священник, который пишет стихи». То есть его поэзия — прежде всего проповедь. Но не такая, которую мы порой привыкли слышать. Не пафосная, не назидательная. Но очень искренняя:
Эй любовь похожая только на любовь
правда похожая только на правду
счастье похожее на счастье
смерть похожая на смерть
сердце похожее на сердце
мальчишка у которого рот до ушей
похожий на меня каким я был когда-то
перестаньте вы наконец валять дурака
даже Бога который был бы похож только на Бога
не существует
18 января 2006 года ксендз Ян Твардовский умирал в варшавской больнице. Ощущая себя на пороге смерти, не имея возможности писать, он продиктовал свое последнее стихотворение «Иисус, уповаю на Тебя». Согласно завещанию Твардовского, оно было прочитано в день его похорон, когда тысячи людей пришли проститься с любимым священником и поэтом:
Вместо смерти
Ты прими
с улыбкой Боже
жизнь мою
что как розарий
пред Тобою
Эти строки выбиты на памятном камне в храме ордена Посещения Пресвятой Девы Марии, где отец Ян прослужил значительную часть своей жизни.
Наверняка при личной встрече они улыбнулись друг другу: священник с душой ребенка и Господь, Которого он так любил.
