Жития святых, написанные святыми; сказки для малышей; христианская политэкономия

26.04.2021

Статьи

«Католический монах — православный священник — простой мирянин: удивительная жизнь Давида Бальфура»

Монахиня Елисавета (Сеньчукова): преподобный Силуан и отец Софроний (Сахаров) повлияли на Давида Бальфура так глубоко, что через несколько лет он перешел в Православие и был принят в Православную Церковь в сущем сане.

«Жемчужины Нагорной проповеди: от главного к главному»

Монахиня Елисавета (Сеньчукова): достаточно прочитать Нагорную проповедь, чтобы знать, как нас призвал жить Иисус Христос, Господь и Бог наш. Но чтобы знать — надо понимать.



«Мечты приводят не туда, куда зовет Спаситель»

Тимур Щукин: мир приобретается трудом — веселым и скучным, радостным и печальным, индивидуальным и с кем-то вместе. Только в этом случае реальность — а она создана Богом, в ней Его закон — сообразуется с нашими ожиданиями.

«Мария Египетская — символ не только уединения, но и ценности церковного общения»

Тимур Щукин: религиозный обряд разделяет жизнь на до и после. После каждого причастия, даже после молебна жизнь уже не должна быть прежней. Это не всегда срабатывает — ну так и венчание не предохраняет от развода.



«Я не хочу бояться, Господи»

Священник Дионисий Костомаров: страх сковывает и лишает свободы. Я не знаю людей, кого бы это чувство сделало лучше. Я уверен, что сложно идти за Богом, когда связан по рукам и ногам.



«Рынок и монастырь, 4. Антропология буржуазности»

Владимир Шалларь: нынешняя беда христианства состоит в его буржуазной форме, и именно эта буржуазная форма христианства ныне терпит поражение. И это хорошо, и это прекрасно, и именно это и нужно: поражение буржуазной формы христианства есть спасение христианства.

«Униженная Божественность и тирания диавола»

Владимир Шалларь подобрал по одному святоотеческому тексту на каждый день Страстной седмицы.



«Господа, вы звери»

Анастасия Коскелло: о недоразумениях в личном аккаунте Легойды, а также о невероятных приключениях «Русской народной линии» и телеканала «Спас».



«Правда ли «держись» плохое слово»

Владимир Берхин: держаться стоит против подступающего врага. А с рыдающим человеком лучше просто вместе плакать, давая ему понять: его печаль имеет значение не только для него самого.

«И каждый из нас может стать Гагариным»

Владимир Берхин: не обязательно ждать Гагарина, чтобы совершить свой прорыв в неведомое, свой шаг за пределы возможного. У каждого есть то, чего не он не может — не может не физически, нравственно.

Лекции

Слушайте/смотрите ролики (или читайте их расшифровки) протоиерея Дмитрия Сизоненко из цикла «Шесть воскресений для Бога»: толкование евангельских чтений в великопостные воскресенья:

«Неделя прп. Марии Египетской»: Христос не продает Себя в рабство никому: «служение» «выкуп» и «свобода» — это слова, которые становятся здесь синонимами.

«Неделя Ваий»: Страстная седмица — интронизация Царя Израиля. Ее вершиной будет вознесение на Крест. Стража оденет Христа в багряницу, как это подобает царю. Несмотря на то, что все это будет выглядеть как фарс, но в глазах Иоанна интронизация состоялась.



Символика у Питера БрейгеляДве новых мини-лекции поэта, филолога, культуролога Михаила Кукина из цикла «Сюжеты Великого поста в мировом искусстве»:

«Гроб Господень в итальянской провинции: “Воскресение Христа” Пьеро делла Франческа»: город, на стене совета которого находится эта фреска, через свою историю и название накрепко связан с Гробом Господним.

«Гипнотическая скорбь: “Снятие с креста” Рогира ван дер Вейдена»: несмотря на скорбь, сам этот образ настолько прекрасен, гармоничен и музыкален, что, стоя перед ним, зритель оказывается буквально загипнотизирован этой красотой.

Также вне рамок цикла записали лекцию Михаила Кукина «Путь на Голгофу». На этой встрече речь идет об одной из «главных» картин Брейгеля — «Несение креста» из венского Музея истории искусств: о ее композиции, персонажах, многозначных символических образах и философском смысле. Картина рассматривается в контексте творчества Питера Брейгеля Старшего, а также в ряду других «несений креста» мастеров Северного Возрождения.



Что самое главное в христианстве? Положительное прочтение Евангелия«Что самое главное в христианстве? Положительное прочтение Евангелия»

Возможна ли перезагрузка для православного человека, живущего под покровом традиции, наученного правильному опыту богопознания? Возможна или нет, она необходима, считает священник, философ и психолог Вячеслав Рубский. Повторение старинных формул и практик все дальше отходит от насущной реальности, устаревают и мехи, в которых когда-то было влито молодое вино. Чтобы жить живой духовной жизнью, нужно перезагружаться — рождаться заново на каждом новом этапе, идти дальше, видеть мир свежим взглядом. Бог ждет от нас, чтобы мы были начеку, искали Его повсюду и жаждали личной встречи с Ним.

О лекторе: протоиерей Вячеслав Рубский (род. 1974) — настоятель храма во имя св. мч. царицы Александры при Одесском морском университете, философ и практикующий психолог, преподаватель. Выпускник Киевской духовной академии; в 2018 г. окончил философский факультет Одесского национального университета. В 2019 г. защитил докторскую диссертацию по двум специальностям — «богословие» и «религиоведение».



Письмо, запечатанное в бутылке: Поэзия Осипа Мандельштама«”В роскошной бедности, в могучей нищете”: Мандельштам в 1930-е годы»

«Я к смерти готов», — сказал Мандельштам Ахматовой в 1934-м. В последнем десятилетии жизни поэта в равной мере присутствуют бедность на грани нищеты и царственное наслаждение жизнью, крайняя затравленность и небывалая свобода, безумное смятение и глубокий мудрый покой. Мы говорим о подвигах и откровениях, запечатленных в стихах Мандельштама 1930-х годов.

Лектор: Марина Михайлова, доктор философских наук, профессор Русской христианской гуманитарной академии. Филолог, историк литературы, культуролог, катехизатор. Автор и ведущая программ на радио «Град Петров».



ЗОЖ (Здоровый Образ Жизни). Что это такое?«ЗОЖ (здоровый образ жизни). Что это такое?»

Может ли здоровый образ жизни быть ярким, радостным, веселым? Так ли на самом деле вкусны «вредные привычки»? Почему нам так сложно «бросить» дурное и начать полезное? Своим опытом и знаниями поделится Никита Плащевский — актер кино, спортсмен (КМС и чемпион Санкт-Петербурга по пауэрлифтингу), психолог медицинского центра «Бехтерев».

Путь от пьяненького толстяка к фитнес-модели — это путь, пролегающий через ЗОЖ. И начинается он не в спортзале, а в голове. Как этот путь начать, с этого пути не сойти, жить интересно, сильно и радостно.

(Аудио)книги

Жития святых, написанные святыми«Жития святых, написанные святыми»: святые о святых — Игнатий (Брянчанинов) об Иосифе Прекрасном, Иннокентий Херсонский об апостоле Павле, Афанасий Великий об Антонии Великом и Синклитикии Александрийской, Ефрем Сирин о блаженном Авраамии и его племяннице Марии, Иоанн Дамаскин о Варлааме и Иоасафе, Никита Стифат о Симеоне Новом Богослове.



Сказки для малышей на радио «Воскресение»Сказки для малышей на радио «Воскресение» — аудиоверсии множества стихов, сказок, рассказов для детей: Александр Худошин, Алексей Толстой, Валентин Катаев, Василий Никифоров-Волгин, Станислав Мальцев, Самуил Маршак, Редьярд Киплинг, Михаил Зощенко, Людмила Петрушевская, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Ханс Кристиан Андерсен, Александр Раскин, Алексей Ремизов, Андрей Платонов, Борис Житков, Борис Ширяев, Валентина Осеева, Василий Белов, Виктор Голявкин, Виталий Бианки, Владимир Даль, Владимир Железняков, Владимир Одоевский, Всеволод Гаршин, Елена Хоринская, Зинаида Гиппиус, Зоя Анисова, Иван Побиван, Игнатий Потапенко, Ирина Пивоварова, Ирина Токмакова, Константин Паустовский, Лев Толстой, Лейла Берг, Леонид Пантелеев, Максим Горький, Михаил Пляцковский, Николай Лесков, Николай Некрасов, Николай Носов, Оскар Уайльд, Радий Погодин, Сергей Городецкий, братья Гримм, Станислав Мальцев, старец Паисий, Степан Кандурушкин, Леонид Ленч, Машковский, Борис Алмазов, Александр Блок.



Рассказы об отце БраунеРассказы Г. К. Честертона об отце Брауне — само воплощение удивительной способности английской литературы (особенно христианских ее представителей) писать одновременно «легко» и «серьезно»: способность создавать гениальное «легкое чтиво». Классика детектива и одновременно классика «поучающей» литературы (уже во времена Честертона не слишком популярный вид творчества) — но помимо этого просто очень хорошие рассказы. Образец христианской художественной литературы.

Наталья Трауберг, знаток и переводчик Честертона, пишет о рассказах об отце Брауне: «При всей любви к Льюису, Дороти Сэйерс, Чарльзу Уильямсу я вынуждена признать, что Честертон резче и явственней их всех противостоит стереотипам «мира сего». Не случайно его сравнивают и с юродивыми, и с блаженными в евангельском смысле слова. Одно из обычных для него несоответствий «миру» — сочетание свойств, которые считают несовместимыми и даже противоположными. Собственно, весь брауновский цикл стоит на сочетании простодушия с мудростью».

К текстам и уже имеющимся аудиоверсиям добавили радиопостановку «Пять вечеров с патером Брауном (радиопостановка пяти рассказов)».



Страх и трепет«Страх и трепет» (текст и аудиоверсия) — самое известное произведение Сёрена Кьеркегора, безусловный шедевр, где он размышляет над историей Авраама, отца веры. Авраам верил в том, что Господь не заберет у него Исаака, и, веря в это, был готов принести в жертву Исаака: вот парадокс веры. Кьеркегор видит в этом две существенных черты веры: во-первых, здесь вера предстает во всей своей специфике, в своем отличии от этического, в религиозном превосхождении этического; во-вторых, здесь видна суть веры — абсурд: абсурд, который действительно принять можно только верой.



Диалоги«Диалоги» — небольшая книжка философа Льва Карсавина, изданная в 1923 году. Включает в себя два диалога: «Об основных свойствах русского народа и царственном единстве добродетелей» и «О прогрессе и социализме». Оба посвящены философии всеединства: первый диалог раскрывает единство дободетелей, несущность зла и кончается утверждением апокатастасиса. Второй диалог полемизирует с идеями материализма, социализма и прогресса, считая идею прогресса умалением идеи всеединства, как бы материалистическим ее ущерблением, откуда выводится идея «нравственной политики». Интересно начало «Диалогов»:

«Профессор. Прочел я Вашу «Салигию» [предыдущая книга Карсавина] и хотел бы поделиться с Вами некоторыми недоумениями. Я нахожу… Вы знаете, я неисправимый скептик), а… ну, скажем: по форме. И прежде всего позвольте спросить Вас: чем объясняется такая странная форма «рассужденьица»? Зачем все эти обращения к читателю, все это, простите меня, ненужное суесловие?

Автор. «Только в одежде шута-арлекина Песни такие умею слагать».

Профессор. Нет, кроме шуток. Зачем, если Вы дорожите тем, о чем пишете…

Автор. Дорожу.

Профессор. …постоянная полуулыбочка? Что это: боязнь высказаться прямо и смело и желание прикрыть себе путь отступления с помощью статических окопов? Я хорошо понимаю, что Вам нужна форма для откровенной и интимной беседы с читателем. Но почему именно такая форма, невольно (а, может быть, и вольно?) поселяющая в читателе подозрение, что автор издевается над своей темой? Ведь это коробит даже скептика.

Автор. Дорогой мой профессор, не мне учить Вас «божественной иронии» романтиков. Дионисий Ареопагит утверждает, что лучше высказывать о Боге имена, явно Его достоинство умаляющие, чем имена, видимо соответствующие Его величию. Так лучше назвать Бога червем, камнем, чем благом, красою и т. д. Действительно, называя Бога красою, мы вносим в идею Божества что–то наше, человеческое и условное, тогда как…

Профессор. Милый мой, Вы опять за свое!»



Митрополит Никодим и всеправославное единство«Митрополит Никодим и всеправославное единство» — крайне интересный сборник документов: материалы, относящиеся к Всеправославным Совещаниям 1961—1968 гг., и резолютивные документы, подготовленные Комиссией Священного Синода по разработке каталога тем Всеправославного Собора. Здесь намечены проекты решений по ряду актуальных вопросов современного Православия: вера и догмат, богослужение, управление и церковный строй, взаимоотношения между Православными Церквами, взаимоотношения Православной Церкви с остальным христианским миром, Православие в мире, общебогословские темы, социальные проблемы. Иными словами, здесь представлены предложения РПЦ по этим вопросам; книга названа «Митрополит Никодим и всеправославное единство», поскольку митрополит Никодим (Ротов) возглавлял делегацию РПЦ на Всеправославных Совещаниях.

Книги Джона Рёскина

Рёскин Джон (John Ruskin)Джон Рёскин — великий арт-критик, искусствовед, религиозный, моральный, социальный мыслитель. Влияние Рёскина сложно переоценить: он «легализовал» движение прерафаэлитов, с него началось «движение искусств и ремесел», он привил английской публике любовь к готике; он — один из зачинателей арт-образования и «креативной экономики»; он, может быть, главный философ искусства XIX в., чье влияние на мысль об искусстве продолжается до сих пор. Он — вспомним лишь несколько имен — существенно повлиял на Морриса, Толстого, Пруста. Значимо его влияние как социального мыслителя и реформатора — он оказал существенное влияние на левые теории и практики Великобритании и США; Ганди положил в основу своей социальной программы политэкономию Рёскина; он и поныне — авторитет для этического социализма. Единство эстетики, морали и политэкономии Рёскина обеспечивается его христианством, на религиозном уровне: жизнь должна быть истинной, праведной и прекрасной — христианской. Искусство и экономика есть инструменты такой жизни, и наоборот — требуется моральная, эстетическая и религиозная критика экономики. Книги Рёскина очень просты, совсем не «заумны» — но вместе с тем прекрасны и мудры в подлинном смысле слова. К уже имеющимся книгам Рёскина по искусству добавали его книги по социальной тематике:

Последнему, что и первому. Четыре очерка основных принципов политической экономии«Последнему, что и первому. Четыре очерка основных принципов политической экономии» — главная его книга по социальной философии, и книга, как он сам писал, главная в его творчестве. «Последнему, что и первому» — христианский взгляд на капитализм и «буржуазную политэкономию».

Рёскин начинает так: политэкономия (и тут спустя больше века мало что изменилось) рассматривает человека урезанно: как эгоиста, как лишенного связи с другими людьми, не учитывает «симпатии» между людьми. Но ведь это, резонно замечает Рёскин, просто не верно, человек не таков.

Парадоксально чувство симпатии Рёскин рассматривает на примере армии: как странно, что в деле убийства люди могут жить в симпатии, в общности, в общем деле, в героизме, несводимом к выгоде и деньгам, а в деле мирного созидания — в промышленности и торговле — не могут. Почему так?

Потому что наше (современное, капиталистическое) общество, сведя промышленность и торговлю к «разумному интересу», к выгоде, к денежному вознаграждению — к сребролюбию, по-христиански говоря, выбило из промышленности и торговли всякую основу для общего дела, для «симпатии». И это очень странно, противоестественно, пишет Рёскин.

Действительно, работа солдата, судьи, врача, ученого, священника ведь не сводится к денежному вознаграждению, к выгоде. А почему труд промышленника, торговца, рабочего сводится? Почему мы лишили эти крайне полезные сферы труда какого-либо смысла, кроме денежного? — вот нетривиальный вопрос, который ставит Рёскин. Отсюда его конкретное предложение, выраженное в названии книги: так же как мы платим солдатам, судьям, ученым, врачам, священникам постоянную зарплату, вне зависимости, нужна ли конкретно сейчас их работа, так же как мы их не увольняем, если в данный момент их служба не нужна — вот так же нужно поступать и с рабочими. Промышленники, торговцы и рабочие должны стать «армией» мирного труда, высоким служением обеспечения народа нужными, полезными вещами.

Такова главная предлагаемая Рёскином реформа, но также он предлагает и ряд других, скажем, такую — как считалось в его время — совершенно безумную, утопическую, невыполнимую, как система общедоступного образования.

В книге не только эта тема: Рёскин довольно остроумно строит теорию стоимости (стоимость — сумма труда, вложенного в вещь и желания/потребности в продукте труда), отстаивает долговую теорию денег и пр.

Главное же, Рёскин призывает при рассмотрении экономических вопросов обращаться не к «политэкономии» с ее безумными и безнравственными учениями, сводящим все к выгоде и деньгам, а к Библии. Повторим, христианский взгляд на экономику — вот чем ценна эта книга.



Радость навеки и её рыночная цена или Политическая экономия искусства«Радость навеки и её рыночная цена, или Политическая экономия искусства»: политэкономия искусства по Рёскину должна задаваться вопросами: как произвести талантливых художников? Как применять их труд? Как хранить продуты их труда? Как распределять их продукты с большей пользой для всех?



«Оливковый венок. Четыре лекции о войне и промышленности» — одна из лучших книг Рёскина. Приведем для иллюстрации два примера его лекций, составивших книгу.

Как-то Рёскина пригласили прочитать лекцию об архитектуре (он был популярный лектор) на открытии нового здания биржи. Он и прочитал. Великая архитектура, утверждает Рёскин, — религиозна. Во имя каких же богов воздвигаются современные здания? — во имя бога Рынка, богини Наживы, богов несправедливого Обогащения нетрудящегося меньшинства и Разорения трудящегося большинства. Вы, называющие себя христианами, вы — хуже язычников — говорит Рёскин своим слушателям на открытии биржи. Справедливость и Красота, однако, тождественны. Несправедливость рождает Уродство. Капитализм уничтожает Красоту и Искусство — как можно не согласиться с этим диагнозом мыслителя XIX века нам, зная, к какому убожеству пришло «современное искусство» в XXI веке? Вы хотите великого Искусства? — уничтожьте капитализм! При социализме победит творческий радостный справедливый труд — потому что труд не будет подчинен страсти сребролюбия. Не сребролюбия ради строились великие соборы и писались чудотворные иконы.

Оливковый венок. Четыре лекции о войне и промышленностиВы строите биржу — как христиане, или как язычники вы ее строите? Какова ваша религия — та ли, которой вы отдаете десятую часть доходов и одну седьмую времени (религия Христа), или та, которой вы отдаете девять десятых доходов и шесть седьмых своего времени (религия мамоны)? Ответ очевиден. Великие соборы больше не строят; строят уродливые биржи и склады, торговые и офисные центры.

Здание биржи тогда станет красивым (как замок или храм), когда торговля и промышленность перестанут быть службой сребролюбия, станут службой обеспечения народа. Зачем вы копите? — спрашивает Рёскин — на что потратите, что потребите, ради каких целей и ценностей? — чтобы превратить землю в прекрасный храм? Или копите ради самого накопления, ради ничто? Ваше бескорыстное, бесцельное удовольствие — в красоте, как приобщении к Богу, или деньгах, как приобщении к мамоне?

В другой раз его пригласили читать лекцию в военное училище. Защищать Родину — истинно и прекрасно, но — проповедует Рёскин будущим офицерам — «вы не истинные солдаты, если намереваетесь только защищать мошенников-лавочников», благородно защищать добродетели, справедливость и честь Родины, но не ее злодейство, несправедливость и бесчестность. Истинный долг состоит в искоренении злодейства, несправедливости и бесчестности.

А вот как он проповедует невестам и женам будущих офицеров: «Если бы война разоряла бы не дома бедняков, а разрушала бы фарфоровую посуду, украшения и наряды дам — она не длилась бы и недели» — нужно энергию нежности, любви и заботы женщин высвободить из семейного круга и направить на общее дело. Наши молитвы — насмешки над Богом, если мы не оплакиваем смерти убитых не только близких, но всех; молитва, любовь и забота должны выйти из домов в общество, в мир.

«Почитайте Библию и узнайте о сострадании к бедным, о суде и правде; храбрость воинов — безумие, их дела — мерзость опустошения; когда мы поймем это, всякая война исчезнет, кроме той, что есть борьба за Божью правду — «свята война Его» — заканчивает Рёскин проповедь в военном учебном заведении.



Сезам и Лилии«Сезам и Лилии» — чудесная книжка Джона Рёскина, где он пишет о чтении, о «практиках» чтения и даже о чтении как о — как бы сейчас сказали — «духовной практике», и шире — вообще о потреблении культуры. Отметим еще две темы: социальная — капитализм, дух наживы, служение мамоне убивает красоту, искусство, нашу способность воспринимать искусство, мы уже больше не умеем по настоящему читать, пишет Рёскин; и гендерная — Рёскин пишет, что христианство помимо прочего отлично от всех прочих религий и культур утверждением превосходства женщин, истинные герои христианской культуры — довольно убедительно доказывает Рёскин — женщины.



«Искусство и действительность (Избранные страницы)» — собрание статей и фрагментов книг Джона Рёскина: искусство и нравственность, искусство и религия, искусство и природа, искусство и знание, условия творчества, из истории искусства, искусство и промышленность, техника искусства, архитектура, орнамент, публика, ученье, книги.

Музыка

Страстная седмица. По старинным русским распевам«Страстная седмица. По старинным русским распевам. Для смешанного хора без сопровождения. Op. 13» — литургическое хоровое действо Максимилиана Штейнберга, созданное в 1921-1926 гг. Исполнение: 2016; The Clarion Choir; Steven Fox.

Поделиться в соцсетях

Подписаться на свежие материалы Предания

Комментарии для сайта Cackle