Можно убрать Сталина из храма, но нельзя убрать его из истории Российской Православной Церкви. Нельзя отделить дерево от плодов.

Клятва Ветхого Завета уступает якорю Нового, вере и надежде в любви, и ожидание обещанного превращается в проникновение вовнутрь, во Святое Святых, за завесу.

Церковь — прежде всего не для тех, что воцерковился, а для тех, кто пока находится вне ее.

Лестер Бэнгз по просьбе «Предания.ру» поговорил с поэтом-шансонье Псоем Короленко.

Однажды стойкие западные монахи заметили, что когда североморский циклон встречается с атлантическим, — ветра становятся злее, а простуженных в обителях больше.

Почему люди не верят, что если они не будут ходить на непонятный вечерний концерт-реконструкцию с пением, чтением и дымом, они не могут быть едиными с Богом?

Если нас захватят инопланетяне и организуют электронный концлагерь, заперев землян в одиночных ячейках, христианство в том или ином виде сохранится, радикально изменив лишь оболочку литургической практики.

Отец Димитрий нашел триггерные точки, возбуждающие у постсоветского человека рефлекс самозабвенного движения к великой цели. И постепенно довел умение давить на эти точки до подлинного совершенства.

Любить ближнего — это не обязательно все время прыгать у него перед глазами и причинять ему добро; любить ближнего — это еще уважать его и видеть в нем человека достойного, человека перед Богом.

Антикоммунист Маркс и марксист Достоевский критикуют социализм.