Есть такое клише: русской мысли свойственно внимание к народному началу. Священномученик Фаддей (Успенский) вполне этому клише соответствует. Но в его случае внимание к этническому измерению социального бытия — следствие богословской позиции.

Трагизм христианского отношения к участию в войне заключается в том, что воин-христианин приносит в жертву не только свою жизнь, но одновременно с ней и свою нравственную чистоту.

Когда пророчество молчит в нас, когда дух не расплавлен, кто соблюдет его от распыления и расточения, кроме блюстителя закона, стоящего всегда на страже.

Геннадий Схоларий был первым патриархом «новой реальности». Он предчувствовал приход турок, но во главу угла ставил все же не «встречу с другим», не «диалог культур», а самобытность христианской общины, самобытность Церкви.

Интеллектуальные конструкции из канонических правил порой подменяют собой живой дух Церкви. Тогда как в истории древней Церкви все случалось наоборот: соборный Дух диктовал формулировки канонов.

Ювелирные изделия, иконопись, ложка, гречневая каша, свекла… Многие из всех этих столь привычных для нас слов и понятий появились на Руси именно благодаря принятию князем Владимиром христианства.

Привычка ссылаться на авторитеты играет с нами злую шутку. Мы ссылаемся на Святых Отцов не только когда хотим стать лучше, но и когда защищаем собственные слабости.

1750 лет со дня рождения императора Константина — это еще одна дата, мимо которой может пройти современный мир, не понимая, чем ему обязан. Ведь мы часто представляем себе совсем не ту Римскую империю, какой она была на самом деле.

Верно ли считать Андрея Первозванного апостолом Руси? Легендарны ли предания о нем? Разбираемся с кандидатом исторических наук Юрием Рубаном.

Нетолерантность становится бессмысленным рудиментом — проявлением неумения аргументировать свою позицию, подменой ее ярлыками. Но мы можем выйти из этого бесконечного порочного круга.